оюза», а не местным 
локальным конфликтом. Это, в свою очередь, по его мнению, позволяло Западу 
нанести ответный удар «в любом пункте, а необязательно там или только в том 
месте, где этот акт агрессии будет совершен»*. Концепция «активной обороны», 
предложенная Ю.П. Денике, фактически оправдывала экспансию США в любой точке 
земного шара.
     Естественно, такая позиция устраивала Запад, и представители 
антикоммунистической эмиграции были вовлечены в сферу влияния американских 
служб «психологической войны». Интервью с видными деятелями эмиграции 
публиковались в западных средствах массовой информации, а их мнение выдавалось 
за «истинный» взгляд русского «патриота» на действия коммунистов.
     Однако русская эмиграция не ограничивалась поддержкой действий США в 
прессе, а пыталась принять (и приняла) участие в военных действиях в Корее. 
Есть сведения, например, что белый генерал Эрн вербовал в Парагвае добровольцев 
для участия в корейской войне в составе частей Макартура**. В некоторых 
эмигрантских периодических изданиях публиковались фотографии «власовцев», 
принимавших участие в боевых действиях в составе американских частей. Известно 
также об участии в войне в Корее сына «власовского» полковника В.В.Позднякова и 
др.
     Как уже отмечалось выше, участие в боях советских военнослужащих на 
стороне Северной Кореи в Соединенных Штатах не афишировалось. Однако полностью 
скрыть эту информацию не удавалось. В различных западных изданиях все же 
появлялись статьи о присутствии в стране русских
     * Денике Ю. Глобальная стратегия // Социалистический вестник. 1954, № 3—4.
С. 3.
     ** Стрелко А.А. Славянское население в странах Латинской Америки. Киев, 
1980. С. 126.
542
военнослужащих — несмотря на все попытки руководства СССР сохранить этот факт в 
строгой секретности. По словам самих же советских летчиков, эта секретность 
порой доходила до абсурда. Так, полковник А.П. Сморчков, получивший за Корею 
звание Героя Советского Союза, вспоминал, что летчикам в бою предписывалось 
выходить на связь на корейском языке. Для этого летчики перед вылетом крепили к 
правому колену планшетку со словарем — корейские слова в транскрипции. Для того 
чтобы воспользоваться этим словарем, нужно было умудриться скосить глаз на 
колено, быстро отыскать нужное слово или фразу — и это во время боя, на 
реактивных скоростях. Конечно, такая практика не могла прижиться — в эфире 
звучала русская речь вперемешку с матерщиной*.
     Переговоры советских летчиков фиксировались американскими службами. Их 
радиолокаторы и система подслушивания, по словам летчика-истребителя Б.С. 
Абакумова, контролировали режим работы советских авиачастей. «Они сразу 
сообщали ведущим групп всю добытую информацию, — пишет Б.С. Абакумов, — часто 
вмешиваясь даже в управление боем на русском языке с земли, но им никак не 
удавалось подделать воркующий басок Кожедуба, ту его интонацию, которую каждый 
наш летчик прекрасно улавливал и не попадал в сеть ложных команд. Не вышло у 
них ничего и с приводными станциями, когда они пытались подстраиваться на 
дальний привод и включали мощные станции кораблей, находящихся в море, чтобы 
увести наших летчиков к себе. Конечно, наши приборы начинали тут врать. 
Приходилось ориентироваться по солнцу, если мы были за облаками. Компас и 
ближний привод с выходом под 90% в облаках спасали нас от ловушек. Подстерегали 
нас и в вечерние часы, выпуская в налет до 300 самолетов и рассчитывая, что по 
времени наша посадка придется на ночное время. Но мы и тут были подготовлены. 
Зная наш распорядок дня по приему пищи, американцы подстраивали свои вылеты 
именно в эти часы, рассчитывая, что русский летчик не сможет хорошо вести бой 
из-за пищи в желудке, увеличивающей его вес во много раз при перегрузках, что 
отрицательно действует на все внутренние органы»**.
     Здесь уместно вкратце остановиться на деятельности американской разведки. 
По свидетельству участников событий, она работала довольно четко. Ежемесячно в 
Северную Корею и Китай забрасывалось большое число диверсантов с различными 
заданиями, включая захват кого-нибудь из русских для доказательства их 
присутствия в стране. Американские разведчики были оснащены первоклассной 
техникой передачи сведений и могли маскировать радиоаппаратуру под водой 
рисовых полей. Благодаря качественной и оперативной работе агентуры вражеская 
сторона была часто информирована даже о вылетах советских самолетов, вплоть до 
обозначения их бортовых номеров.
     * Комсомольская правда. 1990, 9 июня.
     ** Абакумов Б.С. Советские летчики в небе Кореи // Военно-исторический 
журнал. 1993. № 1. С. 136.
543
     Не менее активно действовали американская и гоминьдановская разведки и на 
территории Китая. Известны, например, случаи, когда советских военнослужащих 
пытались завербовать через знакомства с подставными лицами, особенно женщинами, 
а потом шантажировали, чтобы добиться от них различной информации. Имели место 
и провокации с инсценировками нападения советских военнослужащих на китаянок. 
Эти сцены фотографировались и представлялись в печати как акты насилия по 
отношению к местным жителям. Одна из диверсионных групп была раскрыта в учебном 
авиацентре по подготовке к полетам на реактивной технике на территории КНР. Их 
работа была проста и эффективна. Например, диверсанты подкладывали за приборную 
доску кабины учебного Як-17 две снотворные таблетки. При обдувании воздухом они 
испарялись, и летчик, надышавшись этим воздухом, засыпал в полете и разбивался. 
В результате частые случаи гибели курсантов вызывали у