на 
родился сын Юра (Ким Чен Ир), ставший после смерти отца 8 июля 1994 года его 
преемником на посту «вождя» КНДР. Заметим, что, по официальной северокорейской 
историографии, Ким Чен Ир родился 16 февраля 1942 года в «тайном партизанском 
лагере» в провинции Рянган (север полуострова).
     * Цит. по: Попов И.М., Лавренов С.Я., Богданов В.Н. Корея в огне войны. 
Москва — Жуковский, 2005. С. 58.
461
     После освобождения северной части Кореи частями Советской армии, по 
личному указанию И.В. Сталина Ким Ир Сен был «избран» в руководители Северной 
Кореи. В декабре 1945 года он занимал пост председателя Северокорейского 
оргбюро Компартии Кореи; в феврале 1946 года — председателя Временного 
народного комитета Северной Кореи. И, наконец, в сентябре 1948 года Ким Ир Сен 
стал главой Корейской Народно- Демократической Республики (КНДР). «Куратором» 
молодого вождя с 1945 по 1946 год был начальник отдела спецпропаганды 
политуправления Дальневосточного фронта подполковник Г.К. Меклер68.
     Вот как описывает свою первую встречу с будущим корейским вождем Г.К.
Меклер.
     «Как только в середине августа 1945 года наши войска освободили Северную 
Корею и Маньчжурию, я, в то время начальник 7-го отдела Политуправления 1-го 
ДВФ, был вызван к командующему фронтом маршалу Кириллу Мерецкову и члену 
Военного совета генерал-полковнику Терентию Штыкову (в ноябре 1948 г. стал 
первым послом СССР в КНДР). Маршал в ходе непродолжительной беседы сказал: «Под 
Хабаровском у нас есть китайская бригада во главе с Чжоу Баочжуном. Она состоит 
из двух основных батальонов: китайского и корейского. Мы должны поехать туда и 
познакомиться с ней. Проведем там занятия. Ты возьмешь на себя комбата Кореи, а 
я — Китая. Поговори со своим, всесторонне проверь, что он из себя представляет, 
на что способен».
     Видимо, уже тогда командование из докладов Разведотдела фронта кое-что 
знало про Ким Ир Сена, который как раз и являлся корейским комбатом. Но для 
чего он ему был нужен, ничего не сказали. Хотя из разговора следовало, что эта 
бригада ценная.
     На следующий день мы оказались в бригаде, и я впервые встретился с Ким Ир 
Сеном. Не думал и не гадал я тогда, что судьба предоставила мне уникальную 
возможность участвовать в выборе будущего главы нового государства и вскоре на 
целый год стать его советником и даже помощником.
     Оказалось, что Ким Ир Сен, правда, звали его в то время по-китайски 
по-другому (Цзин Жичен или Цзин Тичек. — А.О.), знал не только свой, корейский, 
язык, но и хорошо владел китайским и немного русским. С акцентом, но 
разговаривать с ним было можно. Других языков он не знал, но, главное, показал 
в ходе беседы со мной зрелость в размышлениях, в оценке событий и т. д. Мы 
познакомились и с подчиненными. Поприсутствовал на одном из занятий, которое 
проводил сам Ким Ир Сен. Мне он показался требовательным, внимательным, 
уважаемым и даже любимым среди бойцов.
     В общем, эти качества, которые я обнаружил при посещении бригады, я и 
изложил в своей докладной на имя маршала. Как оказалось, мое мнение было 
решающим в выборе кандидатуры Ким Ир Сена»*.
     * Почтарев Л. Тайный советник «солнца нации» // Независимое военное 
обозрение, 2005 № 1. С. 5.
462
     По плану Москвы Корея должна была стать советским опорным пунктом в 
Восточной Азии и проводить внешнюю политику, ориентированную на союз с СССР, 
Китайской Народной Республикой (КНР) и другими социалистическими странами. Для 
решения этой задачи (а также в связи с нехваткой собственных национальных 
кадров) в страну были направлены специалисты из числа корейцев, проживавших в 
это время в СССР. Каждому из них, в свою очередь, был придан русский советник. 
Отметим, что секретный спецнабор этнических корейцев в Советскую армию был 
начат еще в начале лета 1945 года. Главным образом он касался советских 
корейцев, проживавших в Казахстане и Узбекистане.
     Касаясь этого вопроса, интересно привести выдержку из интервью с П.А. Пак 
Иром, бывшим «политическим наставником» Ким Ир Сена69. Осенью 1946 года он был 
вызван в Москву из Алма-Аты, где работал в университете, и направлен в составе 
группы советских корейцев в Пхеньян.
     «Нас вызвал зам зав. отделом ЦК ВКП(б) И.П. Калинин (позже он признался, 
что служил в свое время в ОГПУ) и предложил выбрать старшего группы. Выбор пал 
на меня, поскольку никто лучше меня не знал корейского и русского. Всем нам 
дали документы МОПРа — Международной организации пролетарских революционеров, 
одели, обули, обучили, в том числе и этикету, а потом отправили во Владивосток.
     Там нас принял генерал-полковник Терентий Фомич Штыков — заместитель 
командующего войсками Приморского военного округа по политчасти, бывший в свое 
время вторым секретарем Ленинградского обкома партии70. Его помощник зачитал 
список назначений: человек десять из нашей группы получили должности 
заместителей министров. Ну а я был назначен проректором Пхеньянского 
университета и председателем оргкомитета по созданию Академии наук Северной 
Кореи. Потом выяснилось, что фактически меня назначили ректором, так как 
почетным ректором числился тогдашний глава парламента Ким Ду Бон.
     Всего же в Пхеньян было направлено примерно триста человек. Все они заняли 
различные руководящие посты, как, например, министр иностранных дел Нан Ир, 
работавший до того сельским учителем математики под Ташкентом, или же 
генеральный прокурор республики