у, читая коммунистическую пропаганду». Ло Лунцзи передал Клаббу адресованный 
Вашингтону совет, чтобы в своей пропаганде США не заостряли внимание на том, 
что Мао — потенциальный лидер страны, который поведет ее по националистическому 
пути, поскольку, по словам Ло Лунцзи, подобные выступления послужат помехой 
«такому развитию событий, которые бы привели к этому»*.
     Позицию же американцев, пытавшихся наладить контакты с китайскими 
коммунистами — их идеологическими противниками, охарактеризовал Государственный 
секретарь Д. Ачесон. В марте 1950 года, выступая в сенатской комиссии по 
иностранным делам конгресса США, он заявил: «Для США все равно, пусть хоть сам 
дьявол правит Китаем... лишь бы он не был прислужником Москвы»**.
     Тем не менее 14 февраля 1950 года между Советским Союзом и новым Китаем 
был подписан Договор о дружбе и сотрудничестве. Канва документов, разработанных 
и принятых за время пребывания Мао Цзэдуна в Москве, в целом соответствовала 
договору и документам от 1945 года, но отличалась по существу. По сей день 
многими историками и политологами договор 1950 года расценивается как ошибка 
Сталина, не разгадавшего хитрость «восточного гостя». Так, сопоставляя 
советскую позицию на переговорах с представителем Чан Кайши в 1945 году и 
спустя пять лет с Мао Цзэдуном, советский дипломат A.M. Ледовский отмечает: в 
1945 году правительство СССР «очень твердо отстаивало свою позицию, связанную с 
защитой государственных интересов СССР, имея в виду, в частности, огромные по 
тем временам капиталовложения, внесенные Россией в Маньчжурии. В переговорах же 
с Мао Цзэдуном Сталин проявил беспрецедентную в международных отношениях 
уступчивость и встал на путь отказа от всего, что СССР получил по договору 1945 
года и по предыдущим соглашениям, начиная с Русско-китайского договора 1896 
года о союзе и постройке Китайской Маньчжурской железной дороги»***.
     Действительно, соглашение 1945 года о совместном использовании 
Китайско-Чанчуньской железной дороги (КЧЖД) было заключено на 30 лет, с 
последующей передачей всего имущества Китаю. А по соглашению 1950 года 
совместное использование сократилось до двух лет. Город Дальний (Далянь) в 
соглашении 1945 года объявлялся в соответствии с Ялтин
     * Foreign Relation of the United States. 1949. Vol. VIII. The Far East: 
China. Washington. 1978. P. 443, 444; Ледовский A.M. Тайные контакты маоистов и 
США в 1949 г. // Вопросы истории. 1980. № 10. С. 80, 81.
     ** Ледовский A.M. Тайные контакты маоистов и американской дипломатии в 
1949 году// Вопросы истории. 1980. № 10. С. 78.
     *** Цит. по: Крушинский А. «Вкусный договор» // Родина. 2004. № 10. С. 42.
376
скими решениями открытым портом, но под советским руководством. Соглашение же 
1950 года предусматривало передачу властям Китая всего имущества, находившегося 
во владении или аренде советской стороны в течение 1950 года. Порт-Артур 
(Люйшунь) по соглашению 1945 года становится советской военно-морской базой на 
30 лет, а по новому соглашению подлежал передаче Китаю со всем имуществом не 
позднее 1952 года.
     Кроме этого, КНР предоставлялся кредит в 300 млн. рублей для закупки 
оборудования на беспрецедентно льготных условиях — под 1 % годовых. Наконец, за 
три месяца пребывания Мао Цзэдуна в СССР неизменно удовлетворялись его просьбы: 
о помощи советской авиации при переброске войск НОА в Синьцзян, об 
экономической помощи приграничным районам Китая и т.д**.
     Уступки советского лидера очевидны. Тем не менее следует учитывать, что в 
тот период для СССР было жизненно важным удержать свои позиции, завоеванные в 
годы Второй мировой войны, и получить максимальную отсрочку назревавшей тогда 
третьей мировой. Прочный союз с самой многонаселенной страной мира был для СССР 
в тот момент важнейшим фактором устрашения США — потенциального агрессора, 
безраздельно владевшего атомным оружием. В этом случае «уступки» советского 
лидера полностью оправдали себя. На долгие годы Сталин стал для Мао Цзэдуна 
«учителем революции во всем мире» и «лучшим другом китайского народа».
     Соответственно, для укрепления позиций нового союзника Советский Союз 
вынужден был оказать ему масштабную помощь, в том числе — военную. И она была 
оказана в полной мере. В первую очередь в формировании китайских ВВС и войск 
ПВО.
     Впервые за помощью в создании ВВС (официально образованы 11 ноября 1949 
года) китайские коммунисты обратились к СССР летом 1949 года. 1 августа 1949 
года в Москву в числе делегации КПК, возглавляемой Лю Шаоци, прибыли 
авиационные специалисты Лю Ялоу, Чжан Сюэши, Ван Пин'ян и др. с просьбой 
оказать содействие в создании шести авиашкол (двух бомбардировочных и четырех 
истребительных), а также в поставке боевых самолетов для формирования ВВС и 
организации парашютно-десантной части в 800—1000 человек. Свои потребности они 
оценили в 1200 летчиков и 2000 техников, 200 истребителей и 80 
бомбардировщиков***. В это время НОАК обладала лишь 26 боевыми самолетами 
американского и английского производства (Р-51, «Москито», В-24,
     * Впервые с просьбой предоставить заем в размере 300 млн. долларов Мао 
Цзэдун обратился к советскому правительству в феврале 1949 года. Руководитель 
китайских коммунистов высказал пожелание получить на