поставленную Сталиным в бытность мою в Ставке. Тогда ни одним словом не 
упоминалось о привлечении войск 2-го Белорусского фронта для участия совместно 
с 3-м Белорусским фронтом в восточнопрусской группировки войск противника. И 
поскольку основной задачей фронта было наступление на запад в тесном 
взаимодействии с войсками 1-го Белорусского фронта, то и основная группировка 
войск фронта была создана на левом крыле фронта (48-я, 2-я Ударная, 65, 70, 
49-я и 5-я гв. танковая армии). По полученной же директиве основной задачей 
ставилось окружение восточнопрусской группировки противника ударом главных сил 
фронта на север и северо-восток с выходом к заливу Фриш-Гаф. Вместе с тем от 
прежней задачи – взаимодействия с 1-м Белорусским фронтом на фланге – мы не 
освобождались и вынуждены были продолжать наступление на запад, имея на левом 
крыле всего две армии. С этого момента началась растяжка фронта, так как 
большая часть наших сил наступала на север и северо-восток, а меньшая на запад.

Это впоследствии привело к тому, что из-за быстрого продвижения к Одеру 1-му 
Белорусскому фронту пришлось растягивать свои войска для обеспечения с севера 
своего обнажавшегося фланга, поскольку левое крыло нашего фронта отставало в 
продвижении на запад. А это произошло потому, что нашему фронту пришлось 
выполнять в этот период две различные задачи. И прав был командующий 1-м 
Белорусским фронтом Жуков, упрекая меня за отставание войск и невыполнение 
задачи по обеспечению фланга его фронта.

Я уверен, что он в то время понимал необоснованность своей претензии к нам и 
предъявлял ее лишь для того, чтобы подзадорить меня. Возникали такие вопросы: 
почему Ставка не использовала весьма выгодное положение войск 2-го Белорусского 
фронта и не совместила удар войск 3-го Белорусского фронта с ударом нашего 
фронта, нанося его примерно с ломжинского направления, с юга на север, в 
направлении на залив Фриш-Гаф. В данном случае сразу же следовало бы этому 
фронту включить в свой состав войска 50-й и 3-й армий с их участками. 
Генеральный штаб не мог не знать о том, что наиболее сильные укрепления в 
Восточной Пруссии были созданы в восточной и юго-восточной ее части. Кроме того,
 сама по себе конфигурация фронта подсказывала нанесение удара именно с юга на 
север, чтобы отсечь Восточную Пруссию от Германии. К тому же удар с этого 
направления было легко совместить с ударом, наносимым войсками нашего фронта. 
Такое решение облегчило бы прорыва фронта противника в самом, начале операции…

Непонятным для меня было и затягивание усиления 2-го Белорусского фронта 
войсками из резерва Ставки за счет 3-го Белорусского фронта после того, как 
решением той же Ставки четыре армии (три общевойсковые и одна танковая) были 
повернуты на другое направление и втянулись в бой с восточнопрусской 
группировкой.

Неужели даже в той обстановке Ставка не видела, что оставшимися силами фронт 
выполнить прежнюю задачи сможет? А ведь я лично дважды беседовал по этому 
вопрос по ВЧ с Антоновым. И совсем уже непонятным было решение Ставки о 
передаче вообще всех четырех армий – 50, 3, 48-й и 5-й гв. танковой – 3-му 
Белорусскому фронту в самый решительный момент, когда войскам 2-го Белорусского 
фронта предстояло, не задерживаясь, преодолеть такой сильный рубеж, каким 
являлась Висла в ее нижнем течении. После того как войска нашего фронта вышли к 
морю у Элблонга (Эльбинга) и к заливу Фриш-Гаф, отрезав восточнопрусскую 
группировку противника, отразили все попытки этой группировки прорваться на 
запад, достаточно было прикрыть это направление 50-й и 3-й армиями, передав их 
3-му Белорусскому фронту, 5-ю же гв. танковую и 48-ю армии нужно было 
немедленно освободить, оставив их в составе нашего фронта для продолжения 
действий на западном направлении.

Такую задачу Ставка нам опять-таки поставила, а войска не возвратила, зная 
заранее, что теми силами, которые остались в составе нашего фронта, эта задача 
выполнена быть не может…






На два фронта


Двадцатого января 1945 года, когда наши войска уже подходили к Висле и 
готовились форсировать ее с ходу, Ставка приказала 3, 48, 2-ю Ударную и 5-ю 
гвардейскую танковую армии повернуть на север и северо-восток для действий 
против вражеской восточнопрусской группировки.

Приказ этот для нас был совершенно неожиданным. Он в корне менял наши планы, 
основывавшиеся на директиве Ставки от 28 ноября 1944 года. А в этой директиве 
2-му Белорусскому фронту ставилась задача:

«Перейти в наступление и разгромить млавскую группировку противника, не позднее 
10–11 дня наступления овладеть рубежом Мышинец, Вилленберг, Найденбург, 
Дзялдово, Бежунь, Бельск, Плоцк и в дальнейшем наступать в общем направлении на