старается обнести свое убежище прочным забором, чтобы в случае неудачи 
спрятаться здесь и спасти свою шкуру. На востоке Пруссии издревле 
совершенствовалась система крепостей – и как исходный рубеж для нападения и как 
спасительная стена, если придется обороняться. Теперь нам предстояло пробивать 
эту стену, возводившуюся веками. При подготовке к наступлению приходилось 
учитывать, и крайне невыгодную для нас конфигурацию линии фронта: противник 
нависал над нашим правым флангом. Поскольку главный удар мы наносили на своем 
левом крыле, войска правого фланга должны были прикрывать главные силы от 
вероятного удара противника с севера и по мере их продвижения тоже перемещаться 
на запад. У нас уже сейчас правый фланг был сильно растянут, а что произойдет, 
если наступление соседа замедлится? Тогда и вовсе наши войска здесь растянутся 
в нитку. Разграничительная линия с 3-м Белорусским фронтом у нас проходила с 
востока на запад – Августов, Хайльсберг. Ставка, по-видимому, рассчитывала на 
то, что войска соседа будут продвигаться равномерно с нашими. Но нас даже не 
оповестили, где командующий 3-м Белорусским фронтом И.Д. Черняховский будет 
наносить свой главный удар. Повторяю, о нашем взаимодействии с правым соседом 
Ставка не обмолвилась ни словом, по-видимому считая, что севернее нас никаких 
осложнений быть не может.

Выполняя директиву Ставки, мы сосредоточивали основные силы на направлении 
главного удара – на левом крыле. Приходилось учитывать, что после прорыва 
вражеской обороны на реке Нарев нам еще придется форсировать Вислу, круто 
поворачивающую с юга на север и пересекавшую всю полосу наступления главной 
группировки войск фронта. По имевшимся у нас данным, на берегах Вислы противник 
тоже создал сильные укрепления. Прорвав наревские позиции, мы должны были 
двигаться как можно быстрее, чтобы не дать немцам отойти и занять этот рубеж. 
Притом нас обязывали все время сохранять достаточно сильной свою ударную 
группировку на левом крыле, с тем чтобы в случае необходимости оказать помощь 
войскам 1-го Белорусского фронта. Если о взаимодействии с соседом справа 
директива Ставки даже не упоминала, то на взаимодействии с 1-м Белорусским 
фронтом настаивала категорически, и это для нас было понятно. Само начертание 
разграничительной линии между нами и левым соседом, проходившей с востока на 
запад вдоль реки Вислы до Бромберга (Быдгощ), крепко привязывало наши фронты: 
мы обязаны были обеспечивать соседа от вражеских ударов с севера и 
содействовать его продвижению на запад.

Готовя войска к наступлению, мы учитывали все особенности предстоящей операции. 
Времени нам отводилось достаточно. В тщательной разработке плана участвовал 
коллектив штаба и управления фронта, а затем и командующие армиями, начальники 
их штабов, руководители политорганов, командующие родами войск, начальники 
тылов и служб. При этом были учтены все интересные мнения и предложения. Особое 
внимание уделялось вопросам взаимодействия на стыках армий и обеспечению ввода 
в бой фронтовых подвижных соединений и вторых эшелонов. Предусмотрен был маневр 
вдоль фронта войсками и артиллерией. Детально обдумали, как лучше использовать 
авиацию.

В ходе боев нам предстояло форсировать Вислу, весьма широкую водную преграду. 
Были приняты меры, чтобы сразу же после прорыва вражеской обороны на Нареве 
снять оттуда все подвижные переправочные средства и двинуть их с наступавшими 
войсками к Висле. На Нареве намечалось оставить только деревянные постоянные 
мосты, построенные нашими саперами у плацдармов. Предусматривалось оснастить 
войска, как и при наступлений в Белоруссия, всеми средствами, которые могут 
облегчить передвижение по лесисто-болотистой местности. К счастью, почти все 
соединения фронта прошли через бои в Полесье и у них имелся достаточный опыт 
действий в подобных условиях.

Бойцы, командиры и политработники были полны энтузиазма, горели желанием как 
можно лучше выполнить задачу. К этому времени мы уже имели хорошо 
подготовленные офицерские кадры, обладавшие богатейшим боевым опытом. 
Общевойсковые командиры научились в совершенстве руководить подразделениями, 
частями и соединениями в различных видах боя. На высоте положения были и 
командиры специальных родов войск – артиллеристы, танкисты, летчики, инженеры, 
связисты. А советский народ в достатке обеспечил войска лучшей по тому времени 
боевой техникой. Преобладающее большинство сержантов и солдат уже побывало в 
боях. Это были люди обстрелянные, привыкшие к трудным походам. Сейчас у них 
было одно стремление – скорее покончить с врагом.

Ни трудности, ни опасности не смущали их. Но мы-то обязаны были думать, как 
уберечь этих замечательных людей. Обидно и горько терять солдат в начале войны. 
Но трижды обидней и горше терять их на пороге победы, терять героев, которые 
прошли через страшные испытания, тысячи километров прошагали под огнем, три с 
половиной года рисковали жизнью, чтобы своими руками завоевать родной стране 
мир… Командиры и политработники получили категорический наказ: добиваться 
выполнения задачи с минимальными потерями, беречь каждого человека!

Военные советы фронта и армий, политорганы, партийные и комсомольские 
организации делали все, чтобы еще выше поднять боевое настроение людей, 
воодушевить их на подвиги. Придавая большое значение инициативе в бою, мы 
стремились сделать достоянием каждого солдата примеры находчивости и смекалки 
героев минувших битв. Фронтовая газета, листовки, беседы агитаторов – все было