немецкой армии.

Главные силы фронта должны были идти вперед и вперед – на Осиповичи, Пуховичи и 
Слуцк. И нам же предстояло как можно скорее ликвидировать окруженные войска 
врага. В Бобруйске это было поручено частям 65-й армии, а юго-восточнее города 
– 48-й армии.




Восстановленная часть главы



Почему я так настойчиво защищал решение о двух удаpax? Дело в том, что 
местность на направлении Рогачев – Бобруйск позволяла в начальный период 
наступления сосредоточить там лишь силы 3-й и частично 48-й армий. Если этой 
группировке наших войск не оказать помощь на другом участке, противник будет в 
состоянии не допустить здесь прорыва своей обороны. В случае необходимости он 
для парирования угрозы имел бы возможность перебросить сюда силы с 
неатакованных участков.

К этому необходимо добавить, что правый фланг 3-й армии упирался в район, 
занимаемый противником не только по западному, но и по восточному берегу Днепра.
 Это вынуждало нас принять надлежащие меры для обеспечения правого фланга армии 
и фронта. Удар 65-й и 28-й армий на левом берегу Березины в направлении 
Бобруйск, Осиповичи лишал противника возможности перебросить свои силы с этого 
участка против 3-й армии, и наоборот. Ударами на двух направлениях вводилась в 
сражение одновременно основная группировка сил правого крыла фронта, чего 
нельзя было достигнуть ударом на одном участке из-за его сравнительной 
ограниченности. Кроме того, успех, достигнутый на любом из этих участков, 
ставил противника в тяжелое положение, а войскам фронта обеспечивал успешное 
развитие операции.

На совещании в Ставке для каждого фронта были установлены сроки наступления, 
определены силы и средства, а также время их поступления. Большое значение 
придавалось организации тесного взаимодействия между фронтами, в особенности 
между 3-м (командующий генерал-полковник И.Д. Черняховский) и 1-м Белорусским, 
на которые Ставка возлагала основные задачи. Войска этих фронтов должны были 
быстро продвинуться на запад и сомкнуться своими флангами западнее Минска, 
чтобы затем уничтожить окруженную вражескую группировку.






Разгром


В кольце диаметром примерно 25 километров оказалось до 40 тысяч гитлеровцев. 
Путь на юг и на запад мы закрыли достаточно прочно, но на севере и 
северо-западе в первый день окружения врага держали только части танковых 
корпусов. Этим, видимо, хотел воспользоваться командующий 9-й немецкой армией. 
27 июня он приказал командиру 35-го армейского корпуса фон Лютцову во что бы то 
ни стало пробиться либо в Бобруйск, либо на север, к Погорелому, на соединение 
с 4-й армией. Фон Лютцов решил уничтожить всю технику и пробиваться на север. 
Сделать это фашистскому корпусу не удалось. В поддержку танкистам генерала 
Бахарова командарм послал 108-ю стрелковую дивизию. Она оседлала шоссе на 
Могилев. На правом крыле наши войска вышли к Березине в районе Свислочи.

В конце дня 27 июня в расположении противника начались массовые взрывы и 
пожары: гитлеровцы уничтожали орудия, тягачи, танки, сжигали машины; они 
убивали скот, сожгли дотла все селения. Войска прикрытия, состоявшие из 
отборных солдат и офицеров, продолжали оказывать нам упорное сопротивление, 
даже контратаковали. Однако соединения генералов Горбатова и Романенко в тесном 
взаимодействии с частями 65-й армии все сильнее сжимали кольцо окружения.

В районе Титовки враг предпринял до пятнадцати контратак, стремясь прорваться 
на север. Вот свидетельство участника событий командира 108-й дивизии генерала 
П.А. Теремова: «…самая неистовая атака разыгралась перед фронтом 444-го и 
407-го полков. В этом районе были сосредоточены в основном силы нашего 
артиллерийского полка. Не менее 2 тысяч вражеских солдат и офицеров при 
поддержке довольно сильного орудийного огня шли на наши позиции. Орудия открыли 
огонь по атакующим с дистанции семьсот метров, пулеметы – с четырехсот. 
Гитлеровцы шли. В их гуще разрывались снаряды. Пулеметы выкашивали роды. 
Фашисты шли, переступая через трупы своих солдат. Они шли на прорыв, не 
считаясь ни с чем… Это была безумная атака… Мы видели с НП жуткую картину. Нет, 
в ней не было и тени воинской доблести. Гитлеровцы были в каком-то полушоковом 
состоянии. В движении этой огромной массы солдат было скорее животное упорство