свыше 500 орудий, 460 минометов и 100 реактивных установок М-13. В результате 
противник понес большие потери, особенно в артиллерии, нарушилась его система 
управления войсками.

Немецко-фашистские части были застигнуты врасплох. Противник решил, что 
советская сторона сама перешла в наступление. Это, естественно, спутало его 
планы, внесло растерянность в ряды немецких солдат. Врагу потребовалось около 
двух часов, чтобы привести в порядок свои войска. Только в 4 часа 30 минут он 
смог начать артиллерийскую подготовку. Началась она ослабленными силами и 
неорганизованно.

В 5 часов 30 минут орловская группировка немецко-фашистских войск перешла в 
наступление на 40-километровом фронте всей полосы обороны 13-й армии и на 
примыкавших к ней флангах 48-й и 70-й армий.

В первый день наступления противник ввел в бой массу танков, в том числе 
«тигров», и тяжелых самоходных артиллерийских установок «фердинанд».

Наступление поддерживалось сильным артиллерийским огнем и ударами авиации с 
воздуха. До 300 бомбардировщиков, действуя группами по 50–100 самолетов, 
бомбили всю тактическую глубину нашей обороны, и главным образом огневые 
позиции артиллерии. Ожесточенные бои развернулись на ольховатском направлении, 
на участке 81-й и 15-й стрелковых дивизии 13-й армии. Здесь противник наносил 
главный удар силами трех пехотных и двух танковых дивизий. Атака поддерживалась 
большим числом самолетов.

В боевых порядках танковых групп следовала пехота на бронетранспортерах и в 
пешем строю.

Немецкое командование, видимо, рассчитывало повторить атаку, подобную той, 
которую оно предприняло летом 1942 года из района Курска в направлении на 
Воронеж. Однако враг жестоко просчитался: время было не то.

Наша артиллерия, минометы, «катюши» и пулеметы встретили наступавших сильным 
огнем. Орудия прямой наводки и противотанковые ружья в упор расстреливали 
вражеские тайки. Активно действовала и наша авиация.

Завязались тяжелые, упорные бои. Попадая на наши минные поля, вражеские танки 
подрывались один за другим. Идущие за ними машины по их следам продолжали 
преодолевать заминированные участки. «Тигры» и «фердинанды» своим огнем 
прикрывали действия средних танков и пехоты.

Атакованные этой стальной лавиной, наши войска самоотверженно сражались, 
используя все средства поражения врага. Против танков применялись и 
45-миллиметровые пушки. Броню «тигров» они пробить не могли. Стреляли с 
близкого расстояния по гусеницам. Саперы и пехотинцы под ураганным огнем 
подбирались к остановившимся вражеским машинам, подкладывали под них мины, 
забрасывали гранатами и бутылками с зажигательной смесью. Стрелковые 
подразделения в это время своим огнем отсекали следовавшую за танками пехоту и 
контратаками истребляли ее. Четыре ожесточенные атаки были успешно отбиты 
воинами 13-й армии, и только в результате пятой атаки, когда противник ввел 
свежие силы, ему удалось ворваться в расположение 81-й и 15-й стрелковых 
дивизий. Наступило время поддержать эти соединения авиацией. Командующему 16-й 
воздушной армией был отдан приказ нанести удар по прорвавшемуся противнику. 
Руденко поднял в воздух более 200 истребителей и 150 бомбардировщиков. Их удары 
замедлили темп наступления гитлеровцев на этом участке, что позволило 
перебросить сюда 17-й стрелковый корпус, две истребительно-противотанковые и 
одну минометную бригады. Этими силами удалось задержать продвижение врага.

Несмотря на то что противник нанес удар огромной силы, ему в первый день боев 
удалось вклиниться в нашу оборону только на 6–8 километров.

По имевшимся у нас данным, можно было судить, что немецкое командование еще не 
ввело в сражение всех сил своей главной группировки, и на следующий день нужно 
было ожидать новых мощных ударов. В ночь на 6 июля я доложил Ставке обстановку. 
Верховный Главнокомандующий тут же сообщил мне, что для усиления фронта из его 
резерва нам передается 27-я армия под командованием генерал-лейтенанта С.Т. 
Трофименко. Это сообщение сильно нас обрадовало. Для встречи армии были высланы 
офицеры штаба. Но радость оказалась преждевременной. Утром мы получили второе 
распоряжение: 27-ю армию, не задерживая, направить в распоряжение Воронежского 
фронта в связи с угрожающим положением в районе Обояни. Ставка предупредила, 
чтобы мы рассчитывали только на свои силы. При этом на нас возлагалась 
дополнительная задача – оборона Курска, в случае если противник прорвется с юга,
 с участка Воронежского фронта.

– Имейте в виду, – сказал Сталин, – положение вашего левого соседа тяжелое, 
противник оттуда может нанести удар в тыл ваших войск.

Пришлось срочно изыскивать средства, чтобы подкрепить это направление.