Вот эти вопросы были затронуты в моей служебной записке на имя Верховного 
Главнокомандующего. Не беру на себя смелость утверждать, что мои предложения 
оказали свое влияние на последующие решения Ставки. Однако сложившаяся общая 
обстановка на фронтах требовала особого внимания к Курской дуге и принятия 
соответствующих мер. Именно этими соображениями я и руководствовался.

Используя все возможности, мы к началу сражения смогли довести численность 
стрелковых дивизий только до 4,5–5 тыс. и лишь отдельных – до 6–7 тыс. человек. 
В то же время (по вполне достоверным данным) в находившихся против нас 
вражеских дивизиях насчитывалось: в пехотных – 10–12 тыс., танковых – 15–16, 
моторизованных – 14 тыс. человек. Несмотря на большие потери, которые понесли 
немецкие войска в зимний период, фашистскому командованию удалось восполнить их.


А на фронте тучи все сгущались. В конце июля стали поступать данные о крупных 
передвижениях немецких бронетанковых, артиллерийских и пехотных соединений и их 
выдвижении к переднему краю.






Крах «Цитадели»


С апреля в районе Курской дуги войска обеих сторон стали усиленно готовиться к 
летней кампании.

Наш КП располагался в Ельце. Этот крупный железнодорожный узел привлекал 
внимание противника и подвергался частым бомбардировкам. Уже поэтому место было 
неподходящее. В новой обстановке появилась необходимость перенести КП ближе к 
войскам. Поэтому мы перебрались в населенный пункт Свобода, севернее Курска. К 
этому времени заботами нашего штаба новый КП был полностью подготовлен и связан 
со всеми армиями и соединениями, а также с соседними фронтами справа и слева.

Характер действий противника и данные всех видов разведки все больше убеждали 
нас, что если немецко-фашистская армия вообще в состоянии в ближайшее время 
предпринять наступление с решительными целями, то это будет в районе Курской 
дуги. Конфигурация этого района способствовала применению излюбленного приема 
немецкого командования – нанесению ударов под основание выступа по сходящимся 
направлениям (в данном случае на Курск). В случае удачи противник вышел бы в 
тыл Центрального и Воронежского фронтов и окружил около семи наших армий, 
оборонявшихся на Курской дуге. Непрекращающаяся переброска войск противника, 
особенно танков и артиллерии, из глубины в район Орловского выступа 
подтверждала наши предположения.

Как стало впоследствии известно из трофейных документов, немецкое командование, 
планируя операции на 1943 год, приняло решение в первую очередь разгромить 
советские войска, оборонявшиеся на Курской дуге. О том, какое значение оно 
придавало этой операции, получившей условное название «Цитадель», видно из 
приказа Гитлера от 15 апреля 1943 года: «Я решил, как только позволят условия 
погоды, осуществить первое в этом году наступление «Цитадель». Это наступление 
имеет решающее значение. Оно должно, дать нам инициативу на весну и лето».

Но далеко не все немецкие генералы верили в успех наступления под Курском. На 
совещании у Гитлера 4 мая 1943 года командующий 9-й немецкой армией 
генерал-полковник Модель заявил: «Противник рассчитывает на наше наступление, 
поэтому, чтобы добиться успеха, нужно следовать другой тактике, а еще лучше, 
если вообще отказаться от наступления». Подобные же колебания проявили и 
командующие группами армий «Юг» и «Центр» фельдмаршалы Манштейн и Клюге.

Тем не менее в целях восстановления пошатнувшегося авторитета Германии и 
предотвращения распада фашистского блока гитлеровское командование, пользуясь 
отсутствием второго фронта в Европе, после длительной подготовки и 
неоднократных откладываний сроков решило начать наступление под Курском.

Советскому командованию удалось своевременно разгадать замыслы противника, 
предположительные направления основных его ударов и даже сроки перехода в 
наступление. Учитывая сложившуюся на фронте обстановку и намерения врага, 
Ставка приняла решение в оборонительной операции под Курском ослабить его 
ударные группировки, а потом перейти в наступление на всем южном участке фронта 
– от Смоленска до Таганрога, Не могу умолчать о том, что при обсуждении в 
Ставке предстоявшей операции (на этом совещании присутствовали и мы – 
командующие фронтами) были сторонники не ожидать наступления противника, а, 
наоборот, упредить удар. Ставка поступила правильно, не согласившись с этим 
предложением.

В соответствии с принятым Ставкой решением Центральному и Воронежскому фронтам 
были отданы указания о создании прочной обороны.