ресурсов. 

Таким образом, мы получили указания по всем вопросам сразу: военным, 
политическим, хозяйственным. Это было для участников совещания новым, 
непривычным, мало похожим на подготовку к прошлым боям. 

Возвращались мы с совещания уже в новый район, За день наши части передвинулись 
к югу и вышли на границу Молдавской АССР с Измаильской областью. 

Со мной в машине ехал начальник политотдела. 

- Все замечательно, только Матвеев немного подвел, - посмеиваясь, сказал 
Пащенко. - Командующий все-таки не стерпел и уколол его. 

- Не только его, а и нас с вами. И по заслугам! Обходить и замазывать промахи 
не следует. Вспомни, как мы переволновались в ту ночь! А разве командующий не 
переволновался? Что произошло, если бы гитлеровцы прорвались на Чимишлию и 
выскочили на наши штабы и тылы? Чем бы мы закрыли прорыв? 

- Да, это верно, - согласился Пащенко... 

Остаток дня и последнюю ночь в освобожденной Молдавии штаб корпуса провел в 
большом торговом селе. Это село оказалось в стороне от грозных событий войны, 
сохранилось целехоцьким и утопало в зелени садов. 

На другой день с раннего утра корпус уже находился на марше. Походные колонны 
спешили к берегам Дуная. В голове шла гвардейская дивизия Матвеева. После 
ночного отдыха гвардейцы шли размашисто, по-походному. Над колонной звенела 
строевая песня. 

От Матвеева я вместе с подошедшей оперативной группой штаба выехал в Измаил, к 
месту корпусной переправы. 

Переправа предстояла сложная, через оба русла Дуная. Сначала войска должны были 
переправиться через Северный Килийский рукав на большой остров, а затем, сделав 
по острову пятнадцатикилометровый переход, выйти к южному рукаву и 
переправиться в Тульчу. 

Из Измаила в Тульчу можно попасть и водным путем, обогнув западный берег 
острова, но на это требуется и больше времени и больше переправочных средств. 

Измаил встретил нас тишиной. Беленькие одноэтажные и двухэтажные домики и 
пышная южная растительность напоминали маленькие курортные городки довоенных 
лет. 

В речном порту было безлюдно. У причалов стояли старые негодные баржи. 

Войска подходили, а переправу для них предстояло еще оборудовать. Подготовку ее 
я поручил своему штабу. 

Меня неудержимо потянуло в другой, древний Измаил - старую турецкую крепость, 
расположенную вблизи города. 

И вот я уже на заросшем бурьяном, когда-то грозном крепостном валу, 
приткнувшемся к крутому берегу Дуная. Много веков пережила эта крепость, 
которую победоносно штурмовали в 1790 году суворовские чудо-богатыри. Теперь от 
нее сохранились лишь руины. 

Я стоял на крутом восточном фасе крепости и с благоговением смотрел на голубую 
водную гладь Дуная, на зеленый остров, где когда-то находились суворовские 
батареи, на обвалившийся и заросший травой крепостной вал и ров. В этом месте 
крепость штурмовала колонна Кутузова. "Он был на левом фланге моей правой 
рукой", - с восхищением отзывался Суворов о Кутузове и в знак особого уважения 
и доверия к нему назначил его комендантом крепости. 

А теперь над залитыми солнечным светом руинами царила тишина... 

За ночь были произведены все подготовительные работы, и утром 3 сентября 
переправа началась. Из города лился поток людей, машин, артиллерийских запряжек,
 повозок. Все это погружалось на баржи и тянулось буксирами на противоположный 
берег. Через несколько часов оживление перекинулось к южному руслу Дуная под 
Тульчей. Между этими двумя переправами, связывая их в единое целое, протянулась 
через остров нескончаемая живая лента. 

Вскоре победоносные войска 3-го Украинского фронта заполнили Румынскую Добруджу.
 По основной магистрали от Тульчи на Бабадаг, Констанцу и далее к болгарской 
границе, расстегнув воротники выцветших за лето гимнастерок, шагали пехотинцы, 
а в промежутках между пехотными колоннами следовали артиллерия и танки. Веселый 
говор, шутки, смех и песни не умолкали на дорогах ни днем ни ночью.