здесь же хвалил Пятакова, и он тоже хороший
заслуженный человек, его надо бы оставить в живых... Тухачевский
говорил, что все... расстрелянные троцкисты — хорошие
ребята, но вот теперь расстреляны, а ведь все боролись за Советскую власть и 
много сделали для нашей страны... Об этом факте
и разговорах я больше ни с кем не говорила, так как боялась, что меня будут 
таскать. Летом об это я рассказала члену партии, пом. директора Центральной 
Терапевтической Научно-Методиче-ской клиники тов. С-ву, который мне обещал 
передать об этом в НКВД?49.
441
Двадцать лет спустя гражданке Р-ной вновь пришлось побывать на Лубянке.
Протокол допроса Р-ной Натальи Павловны. Допрос начат 7 апреля 1956.
?...Я, как няня и подавальщица, обслуживала его и других больных.
Помню, что Тухачевский был очень вежливый и внимательный ко всем сотрудникам 
госпиталя.
Вопрос. О чем вас допрашивали в НКВД о Тухачевском?
Ответ. Прежде чем ответить на этот вопрос, я хочу рассказать следующее: После 
того, как я уволилась с работы в Центральном военном госпитале и устроилась на 
работу в гражданскую клинику,
находившуюся на ул. Метростроевской, 19, меня вызвал к себе председатель 
месткома клиники, фамилию его не помню. Это было
(л. 77) в том же 1937 году, но в каком месяце, не помню. В кабинете,
кроме председателя месткома, находился один военный из НКВД. Военный стал меня 
спрашивать, работала ли я в военном госпитале и знаю ли Тухачевского. Я 
ответила... Через несколько дней меня взывали в НКВД на Лубянку... Несколькими 
днями позже
за мной на квартиру приехал на автомашине военный и пригласил
меня с собой... В машине он мне сказал, что мы едем в Бутырскую
тюрьму, где увидим Тухачевского. Я очень испугалась и стала говорить, что 
ничего о нем не знаю. Тогда Скворцов стал успокаивать меня и заявлять, что 
Тухачевский — подлец, за его плечами очень много грязи, что он хотел отравить 
консервами армию
?50.
Реалистичность обвинения блистательна.
?...Через несколько дней Скворцов снова заехал за мной и опять повез в 
Бутырскую тюрьму. В машине Скворцов сказал, что мы едем на очную ставку с 
Тухачевским. Я стала заверять Сквор-цова, что ничего не знаю о Тухачевском, и 
очень волновалась. Скворцов успокаивал меня и говорил, что мне нужно сказать 
всего два слова и стал объяснять что я должна говорить на очной ставке.
При этом он повторил какое-то непонятное мне слово: "тири-стичиски". Я говорила 
Скворцову, что не запомню этого слова и просила его сказать это за меня, но 
Скворцов настаивал, чтобы я сказала сама. В Бутырской тюрьме со мной случилось 
плохо. Тухачевского
мне видеть в тот раз не пришлось, так как было сообщено,
что он — болен?51.
442
Неграмотной санитарке, ставшей главным свидетелем обвинения против Н. Н. 
Тухачевского задали невыполнимую
задачу: слово ?террористический? — не для ее интеллекта.
И в 1956-м она страшно запугана, так же, как в 1937-м.
?Я ничего о нем не показывала, говорил Скворцов, а Тухачевский,
как я помню, все время повторял: "категорически отрицаю". После второй очной 
ставки, в связи с нервным заболеванием я слегла в больницу, где пробыла около 
месяца.
Вопрос. Вам зачитываются ваши показания на допросе 23 сентября 1937 года, из 
которых видно, что Тухачевский в вашем присутствии говорил в госпитале о 
необходимости убрать Сталина и переизбрании Правительства. Эти же показания, 
как видно из протокола от 27 октября 1937 года, вы подтвердили на очной ставке
с Тухачевским. Подтверждаете их сейчас?
Ответ. Мои показания на допросе 23 сентября 1937 года и на очной ставке с 
Тухачевским 27 октября 1937 года мне прочитаны. Какой-то разговор о Сталине и о 
Правительстве был в госпитале между Тухачевским и другими больными, но 
содержание этого разговора я сейчас совершенно не помню и не могу объяснить, 
правильно ли были (л. 78 об.) записаны ранее мои показания или нет. Я даже не 
помню, чтобы мне зачитывали мои показания на допросах в 1937 году, хотя вижу, 
что подписи на протоколах стоят
мои?.
?Вопрос. Как выглядел Тухачевский во время ваших очных ставок с ним в Бутырской 
тюрьме?
Ответ. На первой очной ставке с Тухачевским он выглядел нормально, а на второй 
— очень плохо, его трудно было узнать, так как выглядел стариком, очень худым. 
Одна половина лица имела синеватый оттенок. Помню, что когда его ввели в 
кабинет, и Скворцов
предложил ему сесть, Тухачевский садился на стул очень осторожно,
со стоном и говорил, что он очень устал и просил Скворцо-ва решать его дело 
скорее?52.
Дело решили действительно очень быстро.
Обвинительное заключение по следственному делу по обвинению
Тухачевского Н. Н. от 23 декабря 1937 года:
?Будучи допрошен в качестве обвиняемого, Тухачевский виновным