- Ярослав! - вдруг услышал я, и передо мной выросла фигура капитана третьего 
ранга Михаила Семенова. - Сколько зим, сколько лет! 

И мы обнялись с другом моей юности, участником многих боевых походов, 
флагманским штурманом бригады подводных лодок Михаилом Минаевичем Семеновым. 

Михаил Семенов, Федор Видяев и я дружили между собой все четыре года учебы в 
Ленинградском военно-морском училище имени М. В. Фрунзе и по окончании его в 
1938 году получили назначение на разные флоты: Семенов и Видяев на Северный, а 
я на Черное море. 

С тех нор мы ни разу не встречались. И теперь оба мы были рады столь 
неожиданной встрече. 

- А Федя... погиб, - сообщил мне печальную весть Семенов, высвободившись из 
моих объятий, и указал на памятник, поставленный тут же, прямо напротив пирсов, 
где были ошвартованы лодки. 

- Да, я слышал, - тихо ответил я, и мы направились к памятнику. "Капитан 3-го 
ранга 

ФЕДОР АЛЕКСЕЕВИЧ ВИДЯЕВ. 

Погиб в море 

при выполнении боевого задания 

25 апреля 1943 года", 

прочел я надпись под бюстом. 

Видяев изображен при исполнении служебных обязанностей на мостике подводной 
лодки на боевой позиции. Ледяной ветер бьет ему в лицо. Прищуренные глаза 
пристально вглядываются в морскую даль, как бы выискивая силуэты вражеских 
судов. 

Я вспомнил курсантские годы в Военно-морском училище. Особенно запомнился мне 
такой случай. После окончания теоретических занятий на первом курсе мы 
проходили летом морскую практику на учебном судне "Комсомолец". На корабле 
много внимания уделялось шлюпке. Мы довольно быстро научились грести под 
руководством курсантов старших курсов и ходили по Финскому заливу, удаляясь на 
большое расстояние от учебного судна, стоявшего на Кронштадтском рейде. Мы 
полюбили шлюпку и, как нам казалось, овладели ею; правда, под парусами мы 
ходили очень мало и при малейшем усложнении обстановки спускали их и переходили 
на весла. 

Однажды в ясное летнее утро от "Комсомольца" отделились десятки шлюпок и, 
развернувшись веером, двинулись по штилевой глади рейда. Сначала шли на веслах, 
но как только подул легкий норд-ост, шлюпки одна за другой начали поднимать 
паруса, и вскоре весь залив казался усеянным порхавшими над морем огромными 
белоснежными бабочками. 

Шлюпка, на которой находились Видяев, Семенов и я, отошла от корабля одной из 
первых. Подняв паруса мы взяли курс в сторону города Ломоносова и, когда ветер 
начал усиливаться, оказались далеко от "Комсомольца". 

Старшина шлюпки, зная, что мы недостаточно опытны, приказал сначала взять 
паруса на рифы, затем "срубить рангоут" и перейти на весла. Но оказалось, что и 
веслами мы владеем еще недостаточно хорошо, чтобы в ненастную погоду ходить в 
море на шлюпках. 

- На "Комсомольце" сигнал: "Всем шлюпкам немедленно возвратиться к кораблю!" - 
доложил вперед смотрящий курсант. 

Это означало, что ожидается шторм и дежурный по кораблю принимает меры 
безопасности. 

Старшина попытался развернуться в сторону учебного судна, но это оказалось не 
так-то просто. Шквалистый ветер становился все сильнее и сильнее. Мы 
растерялись и, забыв элементарные правила гребли, начали, как говорится, ловить 
"щук", тормозя движение болтающимися веслами. Шлюпка почти перестала 
продвигаться вперед и, потеряв скорость, никак не могла развернуться на волне. 
Она то поднималась на гребень волны, то падала носом вниз и, зарывшись, черпала 
воду. 

- Действовать по команде! - в отчаянии призывал к организованности старшина, 
командуя как можно громче. Но его уже никто не слушал, и мы гребли кто куда, 
мешая друг другу.