сказать... Я просто обняла его. Сергей стал мне родным человеком, потому что он 
вошел в Митину могилу, потому что его руки держали руки моего мужа... Потому 
что он подарил мне последнюю встречу с Митей. Ведь даже то, что от него 
осталось... для меня это было родное тело...
Прошлым летом Ольга ходила на катере к месту гибели "Курска" и бросила в море 
большую красную розу.
Теперь те же слова, идущие из сердца, скажет судоподъемщикам и мать другого 
Мити - матроса Дмитрия Старосельцева - Вера Сергеевна. Я познакомился с ней в 
Видяево, на поминальной годовщине гибели подводного крейсера.
- Дима так рвался на эту лодку! Ведь она носила название нашего родного города. 
Я тоже радовалась - думала, спрячу единственного моего сынка от войны в Чечне 
под водой. Вот и спрятала... Разве уйдешь от судьбы?
Диму Старосельцева опознали в Росляково в числе первых...
Адмирал Вячеслав Попов просил родственников погибших подводников не терзать 
себя понапрасну и не приезжать в Росляково без приглашения. Но не выдержала 
душевного напряжения и, не дожидаясь вызова, бросив все, ринулась в Мурманск 
мать капитана 3-го ранга Николая Белозорова, а вслед за ней и его вдова Ирина.
- Я сама почувствовала, что Колю подняли. Пока не опознали, но он там... Там и 
его мама. Я должна была быть рядом с ней!
С Николаем Ирина прожила душа в душу четырнадцать лет. Море часто и надолго 
разлучало моряка с домом, с женой и сыном Алешей.
- Все наши встречи он отмечал в своем календарике, - говорит Ирина. И знал 
наперечет, сколько дней в году он провел с нами. В 1996-м таких дней было всего 
сорок четыре. В роковом двухтысячном - и того меньше. Последний раз мы виделись 
в марте... Тогда мы отдыхали на Колиной родине - под Воронежем на берегу 
Россоши. Он ловил рыбу, а я вязала. Вдруг закуковала кукушка. Мы загадали, кому 
сколько лет жить. Мне она куковала долго. А когда Коля загадал на себя - вдруг 
замолчала...
Командир электротехнической группы Николай Белозоров принял свой смертный час в 
пятом отсеке...
День за днем с борта "Курска" выносили носилки с телами, закутанными в черный 
пластик. Шел скорбный подсчет - двенадцать, девятнадцать, тридцать два, сорок 
пять...
- В Баренцевом море погибли не сто восемнадцать человек, а больше, утверждает 
Ольга Колесникова. - С ними, нашими мужьями, погибли дети, которые могли 
родиться от них...
..."Курск" стоял в лесах на стапель-палубе росляковского дока - носом к городу, 
кормой к морю. Его готовили к последнему плаванию во Вьюжный, на судоразделку. 
28 октября начали выгрузку крылатых ракет. И снова пошел счет - считали ракеты 
и тела, тела и ракеты. Мертвый корабль нехотя отпускал свой экипаж, цепко 
держал свое оружие...
Вдруг - новость: почти сенсация! Руководитель следственной группы заявил, что в 
четвертом отсеке все найденные тела были облачены в химкомплекты.
- Моряки лежали головами в сторону пятого отсека. Это значит, они были живы и 
пытались пробиться в смежный отсек. Конечно же они, как и люди 
капитан-лейтенанта Колесникова в корме, понимали ужас своего положения.
Однако все было несколько иначе... Четвертый (жилой) отсек "Курска" это его 
"тылы", в нем расположены камбуз, провизионные кладовые, медицинский блок. В 
четвертом было двенадцать человек во главе с командиром отсека - старшим 
лейтенантом Дмитрием Кириченко, инженером дивизиона живучести: капитан 
медслужбы Алексей Станкевич, фельдшер мичман Виталий Романюк, старшина команды 
снабжения старший мичман Василий Кичкирук, четыре кока, трюмный и три 
матроса-ученика. По боевой тревоге коки становятся санитарами, они под 
руководством фельдшера разворачивают ПСО - пост санитарной обработки, а потому 
должны сразу же надевать химкомплекты. После первого же взрыва обитатели 
четвертого отсека, не дожидаясь команд, начали облачаться в спецкостюмы. За две 
последние минуты, отпущенные им судьбой, они успели это сделать. Второй взрыв 
накрыл их своей чудовищной мощью, избавив от тех мук, которые выпали тем, кто 
уцелел в корме.
Так приоткрылся еще один штрих подводной трагедии...
Писем с "Курска" больше не будет...
Вдова старшего мичмана Андрея Борисова - Наталья Антоновна получила прощальное 
письмо от мужа спустя год после его похорон. Письмо обнаружили в пластиковой 
бутылке из-под минеральной воды следователи во время поисковых работ в девятом 
отсеке. Это третье послание с борта затонувшего крейсера, и похоже, что писем с 
того света больше не будет - все тела остававшихся в живых после чудовищного 
взрыва подводников подняты и тщательно осмотрены. Те же, кто погиб в носовых - 
предреакторных - отсеках, написать ничего не успели.
Маленькая деталь: бутылка с минеральной водой была извлечена из аварийного 
продовольственного "бачка". Раньше в его комплект входили банки с 
консервированной питьевой водой. Теперь такие "консервы" на флот не поставляют, 
как и многое другое. Но без аварийного запаса питьевой воды в море не выпустят. 
Поэтому офицеры сбрасываются из скромных своих жалований и сами покупают 
необходимые "расходные материалы". Так пластиковая бутылка попала в девятый 
отсек...
Итак, на "Курск" был высажен мощный "прокурорский десант". Сорок 
следователей-криминалистов и десять экспертов из военных прокуратур сутками 
напролет вели тяжелую и опасную работу внутри искореженного многоярусного 
лабиринта, порой сильно загазованного, порой забитого илом, хламом, залитого 
машинным маслом, в котором то тут, то там находят мертвые тела, либо их части...