предадите ли нас?
Слава Богу, на российских радиостанциях и телеканалах еще сохранились люди, 
которым дорог наш флот. Это они безжалостно "крутили" в те августовские дни 
рвавшую душу песню: "Ждет Севастополь, ждет Камчатка, ждет Кронштадт..." В 
коротком сухом плаче содрогались и Севастополь, и Камчатка, и Кронштадт. Вся 
Россия обрела себя заново в этих святых слезах.
Мы ждали их живыми. Мы встретили их такими, какими извлекли из отсеков поднятой 
атомарины...
* * *
Так получилось, что трагедия подводников разыгралась на фоне архиерейского 
собора в первопрестольной. Жутковато при мысли, что эти сто шестнадцать 
погибших моряков есть некая искупительная жертва вечерняя.
"Моряк должен свыкнуться с мыслью умереть в море с честью. Должен полюбить эту 
честь..." Эти страшные, но верные слова произнес человек, который подтвердил их 
правоту собственной жизнью - адмирал Степан Осипович Макаров.
Собор канонизировал Николая II, царственную семью, пятьдесят семь новомучеников.
 Как бы хотелось сказать патриарху, молившемуся за спасения подводников: "Ваше 
Святейшество, новомученики "Курска" все до единого достойны к причислению к 
лику святых".
Ищу утешения в стихах замечательного поэта из подводников Владимира Тыцких. 
Будто про "Курск" написал:
И всем экипажем
морскому помолимся богу,
хоть знаем, что нам, кроме нас,
не поможет никто!
О них еще скажут возвышенным слогом. А пока реквием им незамысловатые слова 
матросской песни, которую яростно отбивают сейчас на гитарах бывалые парни, 
глотая слезы:
Встаньте все, кто сейчас водку пьет и поет,
Замолчите и выпейте стоя.
Наш подводный, ракетный, наш атомный флот
Отдает честь погибшим героям...
Когда экипаж "Курска", разбившись, как положено по большому сбору, на боевые 
части и службы, предстанет пред вратами небесного чертога, Привратник увидит на 
их темно-синих лодочных робах белые буквы "РБ" ("Радиоактивная безопасность") и 
спросит, что сие означает, ему ответят "Ради Бога"...
Черный корпус
И вот этот день настал... 23 октября "Курск" вышел из-под воды. Весь. Кроме 
первого отсека (см. фото на вклейке).
Более года подводную лодку видели только водолазы-глубоководники смутно, сквозь 
толщу воды и "снег" планктона. Было много споров и сомнений, что однажды мы 
увидим ее при солнечном свете. Однако увидели. "Курск" всплыл сначала под орла, 
начертанного на рубке, затем под палубу верхней надстройки, потом и вовсе море 
схлынуло со стапель-палубы росляковского дока.
Триумф? Безусловно... Но триумф грустный. Кощунственно бить в литавры по поводу 
технической победы, но как не сказать добрые слова всем участникам уникальной 
операции? Тем более что эти слова адресовал им человек, более, чем кто-либо 
знавший цену подводного труда - бывший Главный инженер Аварийно-спасательной 
службы ВМФ СССР контр-адмирал в отставке Юрий Константинович Сенатский:
- Этот подъем - начало нового века в прямом и фигуральном смысле слова, новой 
эпохи в области судоподъема. Шедевр! Фирма "Мамут" честно заработала свои 
деньги. Надо было обладать не только высоким научно-интеллектуальным 
потенциалом, но и весьма рисковым характером для проведения такой работы в 
столь сжатые сроки. Ну и конечно же феноменальное везение с погодой. Нам такие 
гидрометеоусловия при подъеме С-80 и не снились...
* * *
Обезглавленный, с обрезанными перископами, слегка обросший морскими ракушками - 
"Курск" стоял на стапель-палубе росляковского дока, словно огромный стальной 
гроб... На черный корпус летел мокрый снег, словно клочья чьей-то седины.
Как ни рвались на поднятую атомарину следователи и прокуроры, все же первым 
вступил на корпус подводного крейсера сын командира - лейтенант Глеб Лячин. 
Именно он командовал тем катером, который доставил к подводному крейсеру 
Главнокомандующего ВМФ адмирала флота Владимира Куроедова, командующего 
Северным флотом адмирала Вячеслава Попова... Кто-то принял очень человечное 
решение: первым должен вступить на борт "Курска" не чиновник судебного 
ведомства, а сын погибшего командира. В противном случае произошло бы невольное 
оскорбление памяти павших подводников - ведь только преступников первыми 
встречают люди из прокуратуры.
Вслед за лейтенантом Лячиным поднялись на палубу подлодки адмиралы, сняв 
фуражки. Первым делом подошли к кормовому аварийному люку, ставшему невольной 
западней для тех, кто выжил в кормовых отсеках после страшного удара... 
Заглянули в него... Почему подводники не смогли выйти из шахты запасного 
выхода? Теперь специалисты точно скажут - почему.
На "Курске" работают несколько бригад криминалистов самого разного профиля - от 
взрывников до медиков. Маловероятно, что они найдут в отсеках атомарины ответ 
на главную загадку - что инициировало первый взрыв в торпедном отсеке? Тем 
более что первый отсек, самый важный для понимания трагедии "Курска", остался 
пока на грунте. Правда, не много надежд на то, что и искореженные 
металлоконструкции носового отсека сохранили след первопричины трагедии. Но вот 
поступили сведения, что найдено несколько аппаратных журналов, в которых