Благополучно уходим из под обстрела и заезжаем к знакомому осетину. Тщательно 
мою руки с мылом. Он ставит на стол трехлитровую банку коньяка и вяленое мясо. 
Наливает всем по граненому стакану. Лью коньяк на ладонь. У осетина округляются 
глаза. Успокаиваю его, что это для дезинфекции. Стоя поднимаем тост за всех 
погибших в этой бессмысленной войне. От мяса мы с Асланбеком дружно 
отказываемся: уж слишком эти ребрышки ассоциируются с теми, которые только что 
видели. Пьем не хмелея.

Опять ездим по селу и снимаем разрушения. Везде одно и то же. Однако я ни разу 
не слышал громкого плача и причитаний. И мужчины и женщины держатся с 
удивительным достоинством. Иногда даже позволяют себе пошутить. Глаза у всех 
живые, пытливые, умные. Наверное правильно сказано: «Глаза – зеркало души». В 
Афгане я отбирал бойцов не по их внешним физическим параметрам, а по выражению 
их глаз. И они ни разу не подводили.




Встречи с «мирняком»


Я уже встретился, пожалуй, с сотней чеченцев – как бойцов, так и с «мирняком». 
Уже пора подводить итоги. Этот народ знает за что он воюет. Они никогда не 
сложат оружия! Они, как мифическая гидра: вместо одной отсеченной головы 
вырастают десять… Горько за всех погибших.

Везде мне задают одни и те же вопросы. Отвечаю односложно: мир не знает, что 
здесь творится. Потому и приехал я сюда, чтобы лично посмотреть на все своими 
глазами.

Сопровождающие меня бойцы успели шепнуть «мирняку», что я подполковник спецназа.
 Они понимающе кивают. Один из них ставит вопрос в лоб.

– Раз Вы уже убедились, что наше дело правое, почему бы Вам не научить нас 
воевать?

Отвечаю:

– Даже если с моей помощью чеченцы убьют еще сотню или тысячу российских солдат,
 на общей обстановке это вряд ли отразится. Другое дело, если как профессионал, 
оценив ситуацию, я обнародую свои выводы и предложения, то мне больше поверят, 
нежели заурядному корресподенту. Это, возможно, в какой-то мере ускорит мирное 
решение вопроса.

Все соглашаются, что война никому не нужна, ни чеченцам, ни русским. 
Благословляют, жмут руки, желают здоровья и удачи. Приглашают в гости после 
войны, а сейчас – они смущенно показывают на свои разрушенные жилища – просто 
негде принять и нечем угостить.

…Комок к горлу…




Ночь с 20-го на 21 января


Возвращаемся к себе домой. Нас уже дожидается новая группа бойцов. Рассказывают 
забавный эпизод:

– Несколько дней назад мимо чеченского поста промчался одинокий БТР. За ним 
пустились в погоню за «Жигулях». Догнали возле села, однако остановить его не 
удалось. Пришлось всадить ему в корму из РПГ. БТР задымил и съехал в кювет. За 
рулем сидел пьяный российский офицер. Увидев чеченцев, он дохнул перегаром:

– Мужики, ну че вы, е-мое, я вам бэтр пригнал!

Из-за пазухи у него извлекли бутылку початую бутылку водки и всердцах треснули 
о броню. Сзади заголосил подоспевший украинец, воюющий на стороне чеченцев.

– Оставили бы лучше хохлу напиться.

И смех, и грех!

Между прочим, чеченцы спиртного на боевых не потребляют. У меня в сумке 
припрятана парочка бутылок на всякий случай. Психологический стресс после 
сегодняшних приключений не проходит. Поэтому перед сном мы с Асланбеком 
тихонько уединяемся. Ополченцы деликатно оставляют нас одних. Деликатности их 
взаимоотношений можно только позавидовать. Например, везде принято, когда в