| |
ы. Паскуале тоже арестовали, но
вскоре, убедившись в ошибке, освободили, и фирма даже командировала его в
Ленинград, где он учил русских собирать эти самолеты.
По возвращении из России Паскуале с возмущением узнал, что фирма получала за
него по договору двести лир в день, а ему выплачивали из них всего тридцать. Ну
не грабеж ли? Скупой Паскуале одинаково страдал, когда его обсчитывали или
когда ему приходилось вынужденно быть щедрым.
Но когда дело касалось Джаннины, он денег не жалел. Какое Паскуале купил ей ко
дню ангела батистовое белье с кружевами, да еще сразу полдюжины! И если жена
упрекала его в скупости, он оправдывался, что хочется сколотить денег на
приданое Джаннине.
Сыновья-близнецы были совсем взрослыми, когда Паскуале женился во второй раз. А
через год после свадьбы потерял обоих сыновей. Он помнит, как Фабрицио
молодцевато приколол к отвороту пиджака красную повестку рекрута, а рядом
понуро стоял Бартоломео с такой же повесткой; красными бумажками была
расцвечена вся толпа новобранцев.
Нельзя сказать, чтобы Паскуале стал примерным мужем. Но он полюбил падчерицу,
обратил к ней отцовскую любовь, которой ему в прошлом так не хватало на сыновей.
Паскуале не отличался твердым характером или твердостью убеждений. Когда-то,
еще в молодости, он бывал в Турине на улице Арчивесковадо, где в старинном доме
работал Грамши, а позже Тольятти, где помещалась редакция "Ордине Нуово" -
первой ежедневной газеты коммунистической партии. Но после разгула реакции,
после резни в Турине в декабре 1922 года Паскуале отошел от коммунистов. Он
стал аполитичным и, хотя часто склонял революционные фразы, по существу
примиренчески отнесся к рождению фашистского режима. Позже, будучи в армии, он
присоединился ненадолго к анархистам, потом отошел и от них и лишь после
трагедии с сыновьями снова сделался врагом Муссолини. Но и теперь иные его
поступки, убеждения были половинчатыми. Робость мешала его активной
деятельности.
А меркантильность и скопидомство отчима заставляли Джаннину иронически
улыбаться, когда он с пафосом провозглашал:
- Я пролетарий, и мне нечего терять, кроме своих цепей!
Он проработал в фирме "Капрони" без малого тридцать лет и вот-вот должен был
выйти на пенсию. Он скопил кругленькую сумму на домик в родной деревне, он
давно мечтал о домике с садом и виноградником. Джаннина знала, где находится
тайник с накопленными деньгами, - между двойными стенками ночного столика у
кровати родителей...
Кертнер полагал, что Паскуале вновь уплыл вместе с Блудным Сыном в Испанию, а
Паскуале уже находился в руках тайной полиции, его терзали ежедневными
допросами...
Свет померк для Паскуале, когда следователь сообщил, что Джаннина тоже
арестована.
- Видимо, вы очень плохо ее воспитали, - ухмыльнулся следователь. Упрямая
девчонка! Конечно, вы - не родной отец с вас спрос меньше. Но могли бы все-таки
воспитать своего звереныша построже и в большем уважении к дуче и королю. Даже
непонятно, как молодая набожная итальянка может так непочтительно отзываться о
короле, в котором ведь тоже есть божественное начало! Но нам некогда играть с
капризной синьориной в фанты. Поскольку она столь неразговорчива и не захотела
быть искренней, как на исповеди, пришлось проверить - не боится ли она щекотки.
Следователь с удовольствием потер руки, будто именно он щекотал Джаннину, и
встал на цыпочки во весь свой карликовый рост. Он прошелся по кабинету, заложив
руку в карман, подбоченясь и выставив вперед плечо, стараясь принять вид
победителя.
Паскуале побледнел и опустился на табуретку.
На следующий день следователь снова вызвал Паскуале на допрос и снова
потребовал от него помощи в поимке с поличным важного государственного
преступника, врага благородных идеалов фашизма.
Все, что от него, Паскуале Эспозито, требуется, - явиться на свидание с
Конрадом Кертнером и передать ему сверток чертежей, тех самых, которыми
австриец интересовался в последний раз.
- В
|
|
