х 
восточных областей, но также и представители всех народов России, особенно 
тюркских национальностей.

К ним примыкали другие пленные, стремившиеся таким образом вырваться из 
невыносимых условий страшных лагерей военнопленных. ОКХ старалось придать этому 
начинанию, возникшему по инициативе войск, четкие организационные формы, однако 
натолкнулось на отказ Гитлера. Сначала в феврале 1942 г. в связи с критическим 
положением на фронте он санкционировал уже созданные формирования, не имея, 
однако, ясного представления о дальнейшем строительстве этих сил. Фюрер 
запретил дальнейшее создание формирований такого рода, «поскольку опасался 
политических выводов, которые могли опередить позднейшее решение судьбы 
оккупированных восточных территорий».

Однако уже в марте 1942 г. обстоятельства вынудили Гитлера к дальнейшим 
уступкам. Он санкционировал усиление ранее существовавших сотен формированиями 
батальонного звена и создание в начале мая 1942 г. четкой системы учета, 
обучения и использования добровольцев из числа представителей тюркских народов 
и казаков. Кроме того, штабу расформированной перед тем 162-й пехотной дивизии 
было поручено формирование и обучение добровольцев тюркского происхождения. Так 
в течение последующего года возникли «восточные войска» в виде многочисленных 
пехотных батальонов, кавалерийских эскадронов и строительных батальонов. Эти 
части включали солдат следующих национальностей: туркестанцев, северокавказцев, 
волжских татар, калмыков, армян, азербайджанцев и грузин.

Помимо «добровольцев вспомогательной службы» в войсках и сформированных штабом 
162-й пехотной дивизии «восточных» частей, существовали созданные местными 
командными инстанциями войсковые части, также в основном батальонного звена, 
включавшие следующие народности: эстонцев, латышей, литовцев, финнов, украинцев,
 белорусов, греков и сибиряков. Их боевая ценность была различной, однако 
наиболее высокой —у представителей Балтийских государств.

Если бы Гитлер был готов восстановить национальные государства для 
освобожденных народов, он несомненно смог бы создать в 1941—1942 гг. 
многочисленные и боеспособные части из военнопленных и населения оккупированных 
восточных областей. Однако лишь под давлением военных обстоятельств он 
санкционировал уже предпринятые войсками меры и позже опять-таки под влиянием 
положения на фронте и политически слишком поздно — формирование войск. Политика 
гражданских рейхскомиссаров в оккупированных восточных областях продолжала 
осуществляться против интересов населения, поэтому боевая ценность этих войск 
оставалась крайне низкой, вплоть до того, что часть их, наконец, представляла 
прямую опасность. На рубеже 1943—1944 гг. они насчитывали почти 0,5 млн. 
человек.

Генеральный штаб сухопутных сил издал 15 января 1942 г. приказ об отношении к 
войскам союзников Германии и к иностранным войскам, находящимся в составе 
германских вооруженных сил. В этом приказе говорилось:

«...Участие войск союзных государств и иностранных добровольческих частей 
служит наряду с военной вооруженной помощью Германии прежде всего идее общности 
судеб новой Европы, является первым испытанием в совместной борьбе против 
большевизма. Полное соблюдение руководящей роли Германии, однако, ни в коей 
мере не означает отрицание и угнетение национальной самобытности иностранных 
добровольцев, их онемечивание...» [19]







д) Охрана оккупированных территорий учебно-нолевыми дивизиями и частями армии 
резерва



Летнее наступление 1942 г. позволяло предполагать, что оккупированная 
территория, остававшаяся в тылу Восточного фронта, еще более возрастет в 
глубину. Создавать дополнительно новые войсковые формирования для ее охраны 
было бы крайне нежелательно, учитывая напряженное положение с людскими 
резервами. Кроме того, следовало усилить подвоз резервов для Восточного фронта. 
Это дало повод к тому, чтобы сформировать в составе действующей армии на 
Востоке учебно-полевые дивизии, а в составе армии резерва — резервные дивизии и 
передислоцировать их на оккупированные территории.

По меньшей мере часть резерва личного состава не должна была перебрасываться на 
громадные расстояния непосредственно с родины к фронту, но плотнее и ближе 
следовать за наступавшими войсками.

В этом случае непредвиденно высокие потери в личном составе должны были быстро 
возмещаться. Такое организационное мероприятие могло, во всяком случае, сыгра