| |
тропами в направлении Варена на встречу с генералом фон Типпельскирхом для
обсуждения дальнейших действий его группы армий.
Типпельскирх решительно возражал против этого назначения, поэтому потребовался
специальный приказ о введении его в новую должность. Попутно я объяснил, что
уже вызвал из Голландии генерала Штудента, так что речь идет о временном
исполнении служебных обязанностей. Типпельскирх сообщил, что его 21 армией
временно командует группенфюрер СС Штайнер, а танковым корпусом СС — оберст
генштаба Курт Фетт, офицер связи ОКВ. После того как я подробно ввел генерала в
курс дела и обрисовал стоящий перед ним и его войсками круг задач, Типпельскирх
попросил прикомандировать или назначить начальника его [371] бывшего армейского
штаба начальником штаба группы армий. Йодль с удовольствием согласился, памятуя
о систематических конфликтах с фон Трота, так что я с легким сердцем освободил
его от занимаемой должности.
Затем мы продолжили свой путь в Доббин — имение англо-британского «нефтяного
короля», президента «Royal Dutch Shell Company» сэра Генри Детердинга. Перед
смертью промышленный магнат, известный противник большевизма, предоставил
имение в распоряжение имперского наместника и гауляйтера Мекленбурга Фридриха
Хильдебрандта.
Около 21.00 мы прибыли в Доббин и застали там Гиммлера и его штаб. Рейхсфюрер
собирался выехать на рассвете, так что в первую ночь всем нам пришлось испытать
серьезные неудобства и ночевать в ужасной тесноте. Однако связь работала
прекрасно, во всяком случае меня уже поджидала шифрограмма фюрера:
1. Каково положение группы армий «Висла»?
2. Как обстоят дела с наступлением Штайнера?
3. Что вам известно о судьбе 9 армии? (Нам не удается установить с ней связь.)
4. Каково местонахождение 12 армии Венка? Когда начнется наступление на
потсдамском направлении?
5. Чем занимается и где находится корпус Хольсте?
За ужином мы обсудили с Йодлем возможные варианты ответов — первый из них я
составил сам.
По-солдатски, без сглаживания и в полном соответствии с серьезностью
создавшегося положения я доложил о безнадежности попыток освобождения Берлина.
В результате отходного маневра левого крыла группы армий «Висла» на запад
Штайнер не может развивать наступление на Берлин и вместе с корпусом Хольсте
вынужден теперь обеспечивать тыловое прикрытие группы армий северо-западнее
Берлина, активно противодействуя [372] угрозе русского удара с тыла и полного
окружения. 10.000 солдат и офицеров Буссе (без тяжелого оружия и техники) в
ходе ожесточенных арьергардных боев пробились через лесные заставы русских и
вышли в расположение 12 армии Венка на восточном фланге оборонительного фронта.
О местонахождении главных сил 9 армии Теодора Буссе нам ничего не известно. Сам
Венк не рассматривает пробившихся из окружения солдат в качестве неожиданного
усиления своей армии, поскольку считает абсолютно безнадежными перспективы
наступления в озерном дефиле южнее Потсдама. В заключение я написал:
«Считаю безнадежными попытки деблокировать Берлин и пробить коридор с западного
направления. Предлагаю прорываться через Потсдам на соединение с Венком, во
всех остальных случаях — незамедлительный вылет фюрера в Южную Германию. Ожидаю
вашего решения».
Около полуночи в Доббин прибыл новый главнокомандующий люфтваффе фельдмаршал
фон Грейм — с перебинтованной ногой, в остальном здоровый и невредимый. 28.4
Ханна Райч благополучно вылетела из осажденного Берлина и посадила самолет с
Греймом на борту на аэродроме в Рехлине. Прямо оттуда он выехал ко мне на
автомобиле, чтобы сообщить о последних событиях в рейхсканцелярии. Положение в
Берлине крайне тяжелое и практически безнадежное. Геринг смещен. Фюрер настроен
самым решительным образом, сохраняет хладнокровие и абсолютную невозмутимость.
Несмотря на старую дружбу ему так и не удалось убедить фюрера покинуть столицу.
{99} [373] Он получил приказ связаться со мной и обсудить положение. 30.4 он
вылетает в Берхтесгаден для вступления в должность главнокомандующего люфтваффе.
29 апреля мы провели в Доббине. Я надеялся получить ответ фюрера на
отправленную шифрограмму. Из рейхсканцелярии пришло подтверждение получения
радиограммы и... больше ничего. Видимо, это следовало понимать как отказ.
Уже на следующее утро, в 04.00, нам пришлось покинуть Доббин. Только несколько
часов мне удалось полежать на белоснежных простынях и даже принять ванну.
Буквально за день до нашего приезда управляющий имением и его штат съехали,
любезно предоставив нам свои служебные и личные помещения. Гофмейстер и
домоправительница приложили немало стараний, чтобы обустроить к нашему приезду
современное здание напротив старого дворца, переоборудованное в казарму для
иностранных рабочих, и даже принесли несколько бутылок вина из коллекции
Детердинга. Даже не сомневаюсь в том, что знаменитые винные погреба замка
опустошили впоследствии русские...
Я назначил оперативное совещание на 30.4, на 10.00, в Висмаре, где со
вчерашнего дня в бывших полковых казармах разместился наш объединенный рабочий
штаб (ОКВ и ОКХ). Затем я принял в офицерском клубе генерала Штудента, только
что прилетевшего из Голландии,{100} ввел его в курс дела и обсудил стоящие
перед ним задачи, особо подчеркнув важность удержания балтийских портов для
транспортных судов кригсмарине, прибывающих из Восточной Пруссии с войсками и
беженцами на борту. [374]
Штудент принял командование с искренним желанием навести порядок и пресечь
ничем не обоснованную панику, очевидцами которой нам довелось стать на пути в
Висмар. На дорогах, забитых бесконечными автоколоннами, «обозами 2-го разряда»
|
|
