нацистской Германией в последние месяцы ее существования действительно 
командовали из эсэсовских казарм. Через десятилетие после краха рейха 
ньюйоркский историк Карл Петель писал:
      «За десять месяцев перед капитуляцией Германии страна окончательно попала 
в руки СС. В то время не было уже ни одного государственного, хозяйственного 
или партийного учреждения, которые хоть както могли противодействовать 
деятельности СС. Орден частью открыто, а частью тайком взял власть в свои руки. 
В Германии конца 1944 года было два властителя — Адольф Гитлер и Генрих 
Гиммлер».
      К слову сказать, так же или примерно так думал и сам магистр ордена. Ему 
представлялось, что настал час, когда он сможет очистить националсоциалистскую 
Германию от предательства и сомнений, а также от тех темных сил, которые мешали 
конечной победе немцев. В экстазе он воскликнул в августе 1944 года:
      «То, что мы сейчас осуществляем — это священная народная война».
      С помощью угроз, судебных процессов и громогласной пропаганды, 
призывавшей народ взяться за оружие, Гиммлер проводил мобилизацию последних 
резервов, не гнушаясь большевистских методов. Так, в частности, он указывал на 
меры, принимавшиеся Советами при обороне Ленинграда, пытаясь доказать, что и у 
немцев хватит силы воли для организации жесткой обороны.
      «Я предоставляю вам полное право, — заявил он офицерам одной из пехотных 
дивизий, — ставить к стенке любого, кто будет нам противоречить».
      После 20 июля Гитлер отдал ему распоряжение сформировать 15 новых дивизий,
 в чем Гиммлер усмотрел шанс создания нового вермахта — «националсоциалистской 
народной армии».
      В новые части и соединения он брал под гребенку молодежь из заводских 
цехов и со школьных классов. Молодых фанатично настроенных парней, даже не 
получивших полного школьного образования, посылали в офицерские школы. Были 
усилены полномочия коричневых политруков — офицероввоспитателей, занимавшихся 
внедрением националсоциалистской идеологии. В наименованиях новых формирований 
появились признаки «революционной армии» — «народная гренадерская дивизия», 
«народный артиллерийский корпус»…
      «Внутренняя связь между партией и вермахтом стала ныне… неоспоримой 
действительностью», — торжественно заявляла газета «Фёлькишер беобахтер». 
Гиммлер стремился защитить свою народную армию от традиционного влияния 
офицерского корпуса. Никто из «народных офицеров» не мог быть переведен в 
другие части, а сами подразделения оставались в непосредственном подчинении 
командующего резервной армией — Гиммлера. Рейхсфюрер СС заявлял: «Армия, 
которая сможет выиграть эту войну, должна быть националсоциалистской народной 
армией».
      В подразделения резервной армии внедрили шпиковинформаторов, которые 
обязаны были докладывать ему о малейших отклонениях от курса и «держаться до 
конца». На совещании гауляйтеров в Познани Гиммлер объявил, что каждый 
сомневающийся в конечной победе будет поставлен к стенке без всякого 
снисхождения, добавив при этом: «Незначительная часть офицерского корпуса — 5, 
10, самое большее 15 процентов — могут оказаться свиньями, которых рано или 
поздно мы обнаружим и предадим суду».
      Ищейки СД обнюхивали каждое учреждение и каждую часть вермахта на предмет 
пораженческих настроений. Высшие чины СС и полиции были обязаны регулярно 
подвергать проверке начальников гарнизонов вермахта на их политическую 
благонадежность.
      Обергруппенфюрер СС Гутенбергер (Западный округ) докладывал: "Полковник 
Файнц (Дюрен) проявляет не слишком большое усердие к своим служебным 
обязанностям, заслуживает отстранения…
      Подполковник Бюрман (Крефельд) шестидесяти лет, недостаточно ответствен, 
слаб как командир, требуется срочная замена…
      Полковник Келер (Нойс) в политическом отношении бесцветен, слабый 
командир, требует замены".
      Обергруппенфюрер СС Хофман (ЮгоЗападный округ) обращал внимание на 
следующих офицеров вермахта:
      "Подполковник граф (Шлеттштадт) политически неблагонадежен необходима 
замена…
      Подполковник фон Хорнштайн (Раштатт) заслуживает отстранение — бабушка 
предположительно еврейка".
      Доверенные лица СД из числа солдат и унтерофицеров доносили из частей об 
«отсутствии планового начала в действиях командования… о неправильном 
использовании подразделений и боевой техники… преступной безответственности 
штабов…»
      14 ноября 1944 года в ведомство СД в Мангейме было направлено донесение: 
«О положении в 205м танковом батальоне, дислоцировавшемся в доссенвальдском 
лагере под Шветпингеном, и в особенности о некомпетентности его 29летнего 
командира Хиршбергера. В качестве его преемников рекомендовались 
оберлейтенанты Грушопф и Броссман, оба эсэсовца». Далее говорилось об 
офицерахвоспитателях:
      «Достаточным авторитетом эти офицеры не пользуются, да у некоторых из них 
не хватает необходимой подготовки и выдержки. Не только солдаты и унтерофицеры,
 но и офицеры стали в последнее время задумываться о положении вещей. 
Высказываются мысли о необходимости использования опыта и методов советской 
армии».
      Не была забыта и личная жизнь офицерского состава: «В центре их интересов 
— офицерское казино. Пребывание во Франции наложило на них отрицательный