Кронах, в пятидесяти километрах к северу от Байрейта, он был арестован 
американской военной полицией. Просидев некоторое время в лагерях, в частности 
в Дахау, он был передан в руки французских властей после того, как выступил 
свидетелем на процессе в Нюрнберге по делам Кальтенбруннера и Риббентропа. В 
Париж он попал 9 ноября 1946 года. 

Дело Оберга и Кнохена рассматривалось парижским военным трибуналом, 
размещавшимся в здании тюрьмы Шерш-Миди. Слушание проходило с 22 февраля 1954 
года после долгого следствия, в ходе которого Обергу пришлось выдержать триста 
восемьдесят шесть допросов. В итоге следствия было накоплено более 90 
килограммов документов и материалов, а заключительный приговор занял более 250 
страниц текста. Однако начавшееся слушание дела пришлось в очередной раз 
отложить, и только после его возобновления, 20 сентября, этим трибуналом был 
вынесен смертный приговор обоим обвиняемым. 

Бывший немецкий посол в Париже Абец в 1949 году был осужден к двадцати годам 
каторжных работ, но в 1954 году оказался среди помилованных и вышел на свободу 
в 1954 году{63}. 

Зная об этом прецеденте, оба осужденных выслушали приговор с улыбкой на устах. 
Газета "Паризьен либере" писала по этому поводу на следующий день после 
оглашения приговора: "Очень возможно, что этот приговор станет лишь мерой 
морально-этического характера, но отнюдь не расплатой за смерть расстрелянных, 
за мучения увезенных в Германию и высланных в те мрачные годы, когда немецкая 
полиция властвовала во Франции". 

Помилования, однако, пришлось ждать до 10 апреля 1958 года, хоть его и 
предвидели со дня вынесения приговора. Президентским декретом смертная казнь 
заменялась пожизненной каторгой, а 31 декабря 1959 года новый декрет снижал ее 
срок до двадцати лет, считая со дня вынесения приговора. 

По этому декрету и Оберг, и Кнохен должны были получить свободу только 8 
октября 1974 года, но по неизвестным причинам французское правительство решило 
выпустить их значительно раньше. Без лишнего шума их перевели в тюрьму города 
Мюлуз и 28 ноября 1962 года передали западногерманским властям в соответствии с 
новым президентским декретом о помиловании. 

Кнохен вернулся к семье в Шлезвиг-Гольштейн, Оберг также смог воссоединиться с 
семьей, проживавшей неподалеку от Гамбурга, но против него уже было возбуждено 
судебное дело в связи с его причастностью к чистке сторонников Рема. 

Оказалось, что еще в июне 1934 года оберштурмбаннфюрер Оберг являлся 
заместителем Гейдриха по берлинским центральным службам СД, сыгравшим 
значительную роль в подготовке этой кровавой чистки. 

Однако судебные перипетии не слишком беспокоили Оберга: ведь еще в мае 1957 
года мюнхенский суд присяжных разбирал дело двух непосредственных участников 
резни - бывших эсэсовских генералов Зеппа Дитриха и майора из Дахау Михеля 
Липперта. Последний обвинялся в том, что вместе с Эйке участвовал в убийстве 
Рема в его камере, Дитриха и Липперта приговорили к 18 месяцам тюрьмы. И только.
 

Адольф Эйхман - человек, непосредственно ответственный за смерть миллионов 
людей, - продержался несколько дольше. В 1952 году ему удалось перебраться в 
Южную Америку. Он переезжал там из страны в страну, побывав за три года в 
Аргентине, Бразилии, Парагвае, Боливии, и наконец в 1955 году обосновался в 
Буэнос-Айресе. Здесь он поступил на работу в филиал автомобильной фирмы 
"Мерседес-Бенц" и выписал к себе из Германии свою жену и двоих детей. Ему 
удалось раздобыть поддельный паспорт на имя Клемента Рикардо, и для окружающих 
он стал неприметным рядовым служащим компании. Эта уловка не смогла спасти его: 
13 мая 1960 года он был захвачен группой израильских агентов, схвативших его 
прямо на улице по дороге домой с работы. Тайно перевезенный в Израиль, Эйхман 
предстал в Иерусалиме перед судом, публичные слушания в котором начались 11 
апреля 1961 года и закончились 15 декабря смертным приговором. 

Эйхмана повесили 1 июня 1962 года в тюрьме Рамлех. Тело было сожжено, и прах 
развеян над морем вдали от берега. 

Так расстался с жизнью еще один из немногих уцелевших руководителей гестапо. 

Подведем итоги. Главные действующие лица этой драмы, которая разыгрывалась на 
всем протяжении истории гестапо, окончили свою жизнь так, как они этого 
заслужили. Это, пожалуй, единственное, что соответствует нашим представлениям о 
морали в их мрачных биографиях, относящихся к периоду "грязи, замешанной на 
крови". 

Сложная конструкция всего здания гестапо, служившая каркасом нацистского режима,
 смогла рассыпаться и исчезнуть только вместе с самим режимом. Шедевры 
гестаповской техники, гигантские картотеки с данными, "охватывавшими" всю 
Европу, его архивы, хранившие секреты, касающиеся личной жизни миллионов людей,