ву не придет. Вы сами говорите, что со взводом неблагополучно, а командует 
им эмигрант. Почему? Да потому, что он болен РОВС-овской закваской, совершенно 
неприменимой при политической борьбе, а здравого политического мышления, 
по-видимому, не имеет. В этом все дело810».811
             Н.И. Сахновский возвращался на фронт под Корсунь с тяжелым сердцем.
 Но в то же время он не мог не согласиться с Хаусманом, что русская белая 
эмиграция оказалась морально совершенно не готовой к участию в важных событиях; 
что из-за глупейших гуманитарных соображений о каких-то туманных «народных 
правах» она дождется поголовного уничтожения большевиками этого самого народа, 
столь горячо любимого ею – на словах!; что тысячи, а может быть, и десятки 
тысяч «белоэмигрантов» могли бы быть на фронте против коммунистов, если бы 
действительно хотели этого, а они только распускают слюни о «защите исконной 
русской территории от внешнего врага», воображая, что немцы смогут победить и 
подчинить себе Россию! Между тем, немцам собственными силами России никогда не 
победить, а вот душевное гниение действительно может привести к исчезновению с 
лица земли когда-то великого Русского народа. Но эмигранты, как в каком-то 
ослеплении,  все еще не могли об этом задуматься.
             Вернувшись из Берлина, Сахновский, разумеется, не стал посвящать 
штурмбаннфюрера Липперта во все детали своих мыслей, ограничившись кратким 
докладом, что русские офицеры для новой дивизии найдутся, и что настало время 
выяснить настроения местного населения. 
              На следующий день он созвал сход представителей крестьян в 
помещении комендатуры, сказав им приблизительно следующее:
              «Все вы прекрасно видите разницу между большевиками, немцами и 
нашей валлонской частью. Не мне – русскому белому эмигранту – объяснять вам, 
живущим все эти годы тут, что такое большевизм и колхозы. Не мне, носящему 
германскую военную форму, также объяснять вам, что такое немцы – вы их видите 
здесь вот уже два года. Вы напрасно их теперь ненавидите, так же, как напрасно 
ожидали, что они почему-то должны спасти вас от большевиков. Пора понять, что 
немцы служат не России, а Германии. Они защищают свою родину, и нам это должно 
быть понятно. Но нас-то, русских, прежде всего, должна волновать и интересовать 
судьба нашей Родины, нашего народа. Так вот, для того, чтобы наша Родина была 
счастливой и могучей, чтобы мы, русские, могли жить свободно и хорошо – нам 
необходима русская национальная государственная власть, достаточно сильная, 
чтобы защищать Правду. Правда, то есть то, что для нашего русского народа 
является действительно Правдой – есть то, чему учит нас наша Православная 
Церковь. Но для утверждения этой Правды нам нужна Национальная Государственная 
Власть, и властью этой, нашей, родной по крови, может быть только Русский Царь, 
а не интернациональный сброд, сидящий теперь в Кремле. Только подлецы могут 
говорить противное. Но мы, простые русские люди, загнаны в угол. Со всех сторон 
наше тело рвут злобные псы. Мы не в силах сражаться сразу со всеми. Поэтому 
надо бить врагов по очереди. 30 лет уже преступная шайка правит нами, а мы не в 
силах свернуть ей шею. Вот почему для меня вопрос вполне ясен. Я думаю, с 
немцами мы можем договориться, так как они одни не могут нас разбить. Им 
придется или договориться с нами, или проиграть войну. А вот с большевиками мы 
можем справиться, только воспользовавшись этой войной. Партизаны, заполняющие 
леса, должны были бы повернуть оружие против большевиков и подумать о 
завтрашнем дне. Иначе придется чесать затылки. Во всяком случае, ясно одно: 
наша валлонская часть не останется стоять тут до бесконечности. Нас сменят или 
немцы, или большевики. Вы знаете и тех, и других. Поэтому я предлагаю желающим 
теперь же записаться в новый добровольческий отряд, который будет создан при 
бельгийской бригаде. Сначала это будет отдельная вспомогательная рота, 
вооруженная оружием, взятым у большевиков. Мы примем участие в боях против 
большевиков, сначала в этой (надетой на Сахновском германской – В.А.) форме, но 
при первой же возможности начнем сражаться сами по себе.812 Заранее говорю вам, 
что наша цель – свергнуть большевизм и дать России русскую национальную власть 
– Русского Православного Царя»813.
           В ту же ночь на квартиру к Сахновскому пришли три крестьянина и, 
качая головами, высказали опасение, что его непременно убьют – если не 
большевики, то немцы. Он ответил им, что немцы его не убьют, раз не убили до 
сих пор, хотя он всегда говорил и писал им то же самое, что сказал днем в 
комендатуре. Что же касается большевиков, то он действительно сражается против 
них, как против главных и самых опасных врагов России и русского народа, так 
что они, конечно, могут его убить – но на то и война. Побеседовав с Сахновским 
на разные темы, крестьяне спросили его, не желает ли он встретиться и 
побеседовать с командиром одного из местных партизанских отрядов. Сахновский 
ответил, что сам к партизанскому командиру не пойдет (иначе немцы могут 
действительно счесть его изменником), но что к нему для беседы всегда может 
придти кто угодно, ибо он, Сахновский, уверен, что само население, в случае 
надобности, сможет его защитить. Этот знаменательный разговор открывал огромные 
возможности. Ведь если партизанские отряды, состоявшие из местных крестьян, 
трепетавших при одной мысли о возможности возвращения красных, стали бы массами 
вливаться в задуманное Сахновским, с одобрения Липперта и Гилле, русское 
освободительное движение, то большевизм, по его глубочайшему убеждению, грозил 
бы неминуемый конец. Дело в том, что, с учетом розенберговской «восточной 
политики», большинство партизан, происходивших из крестьян, вовсе не было 
коммунистами.
        Описываемые события происходили на Рождество 1943 года. На фронте 
продолжалось затишье. В комендатуре Сахновского постоянно толпились приходившие 
к нему крестьяне, с которыми комендант совершенно откровенно и просто беседовал