главным содержанием национальной политики может быть только страстная борьба за 
мир и мирное соревнование народов.

Новое национальное сознание нашего народа должно развиваться в этом направлении.


Мы, национальные демократы, выступаем за объявление вне закона войны, расовой и 
национальной травли, мы выступаем за то, чтобы сделать борьбу за мир главным 
содержанием новой государственной морали и основным принципом воспитания нашего 
народа.

Мы, национальные демократы, требуем и выступаем за принятие закона об 
обеспечении мира, согласно которому любая подготовка к войне, расовая или 
национальная травля будут караться самыми тяжелыми наказаниями как 
антинациональные действия, создающие смертельную угрозу жизни народа».[142 - 
Там же, том II, стр. 606, 607.]


Эти слова как будто родились в моем сердце. Собственно говоря, они подвели итог 
всему, что я осознал на своем пути к движению «Свободная Германия» и в 
последующие годы в Луневе, Войкове, Турмилине и Красногорске. Принципы и цели 
Национально-демократической партии Германии были одновременно квинтэссенцией 
моей жизни, для которой битва на Волге явилась толчком к решающему перелому. Я 
твердо решил иметь в виду Национально-демократическую партию и более подробно 
ознакомиться с ее деятельностью после возвращения на родину.

10 сентября были готовы автомашины, чтобы везти нас на Белорусский вокзал в 
Москве. Радостно возбужденные, мы пожимали руки советским офицерам и солдатам. 
Магнитова, всеми уважаемая женщина-врач с совершенно седыми волосами, тоже 
пришла, чтобы пожелать нам счастливого возвращения на родину.

Мне казалось, что поезд шел слишком медленно, он прямо-таки тащился по рельсам. 
Наконец мы прибыли в Брест-Литовск и в конце концов через несколько дней, 
казавшихся бесконечными, проехали у Франкфурта по мосту через Одер. Мы были в 
Германии.

После шестилетнего отсутствия я вступил на землю новой, возрождающейся Германии.
 И я, бывший полковник, награжденный Рыцарским крестом, вторгавшийся когда-то с 
гитлеровским вермахтом в другие страны, стал новым человеком, решительным 
борцом за мир.




За новую Германию





В Дрездене


Еще в плену у меня зрела мысль начать свою деятельность там, где я окончил ее в 
1939 году, — в Дрездене.

Я часто представлял себе всемирно известный силуэт города на Эльбе, мощный 
купол Фрауэнкирхе, построенной Георгом Бером,[143 - Бер Георг (1666–1738) — 
немецкий архитектор. Фрауэнкирхе — образец европейской барочной архитектуры.] 
стройную колокольню Хофкирхе Кьявери[144 - Кьявери Гаэтано (1689–1770) — 
итальянский архитектор, работавший в России, Польше и Саксонии.] и острую, как 
игла, дворцовую башню. Что осталось от них после ночной бомбежки в феврале 1945 
года? Как обстояло дело с Цвингером,[145 - Цвингер — построенный архитектором М.
 Д. Поппельманом в 1711–1722 гг. ансамбль дворцовых корпусов и павильонов, 
Цвингер — блестящий образец позднего немецкого барокко.] Оперой, террасой Брюля,
 Японским дворцом и всеми другими перлами архитектуры, которые я так любил?

Увидев развалины, я чуть не заплакал. Это было похоже на разрушенный город на 
Волге зимой 1942/43 года. Смогу ли я когда-нибудь вновь чувствовать себя 
счастливым среди этого опустошения? Да, я смог. Новая жизнь вторгалась в руины, 
сначала почти незаметно, но решительно, сначала очень медленно, но все шире и 
шире. Состоялось торжественное открытие восстановленного драматического театра.

Дрезден сделался основным местом моей деятельности на ниве новой Германии.

Сначала я получил назначение в Министерство народного образования Саксонии. В 
то же время мне хотелось в непосредственной политической работе применить 
знания, приобретенные в Национальном комитете «Свободная Германия». Я вступил в 
Национально-демократическую партию Германии, печатный орган которой — 
«Националь-цейтунг» — еще в плену привлек мое внимание. Осенью 1949 года меня