знать 
больше того, что абсолютно необходимо для выполнения поставленной перед ним 
задачи". Модель не знал, идут ли политические переговоры, и очень беспокоился о 
том, 
чтобы наши западные армии продолжали до конца оказывать сопротивление для 
обеспечения тыла нашим товарищам на Востоке, которые вели отчаянную борьбу, 
прикрывая бегство миллионов немецких женщин и детей от русских войск. Вечером 
15 
апреля был отдан приказ о создании небольших групп под командованием специально 

выделенных офицеров, которые должны были попытаться пробиться на восток. 
Солдаты, 
не имеющие ни оружия, ни боеприпасов, были оставлены на произвол судьбы. 17 
апреля 
командование группы армий "Б" объявило об увольнении из вооруженных сил самых 
младших и старших возрастов и о прекращении сопротивления. 18 апреля 
фельдмаршал 
Модель покончил жизнь самоубийством. 
   В итоге в Рурском котле было захвачено все, что оставалось от двадцати одной 
дивизии. 
Американцы взяли в плен 317 тыс. человек, в том числе двадцать четыре генерала 
и 
одного адмирала. Эта была самая крупная капитуляция за всю историю. 
   Лично я не испытывал никакого желания оставаться в котле и решил попытаться 
избежать общей участи. Вместе с небольшой группой офицеров я пошел на восток. 
Мы 
прошли свыше 250 миль, днем прячась, а ночью пробираясь дальше. Но наша надежда 

добраться до восточных армий оказалась тщетной. 3 мая мы были взяты в плен 
американцами у Хекстер Везеля. 
   Мне не хочется вспоминать обстоятельства этого чрезвычайно 
прискорбного-случая в 
моей жизни. Все, за что я боролся и воевал, превращалось в прах. В то время 
будущее 
представлялось мне совершенно безнадежным и мрачным, но теперь я отдаю должное 
справедливости замечания Эрцбергера{296}, сделанного им Фошу в железнодорожном 
вагоне в Компьенском лесу: "Семидесятимиллионный народ страдает, но не умирает".
 
ГЛАВА XXIII  
ОГЛЯДЫВАЯСЬ НАЗАД
   Офицеры германского генерального штаба не освобождались из заключения свыше 
двух 
с половиной лет, но этот период пребывания за колючей проволокой не был для нас 

потерянным временем. В лагере для военнопленных я встречал таких людей, как 
заместитель Кейтеля генерал Варлимонт, граф Шверин, министр финансов, Баке, 
государственный секретарь по вопросам продовольствия, а также руководителей 
тяжелой 
промышленности, высших офицеров морского флота и авиации. Я не раз подолгу 
беседовал с нашей известной летчицей-планеристкой Ганной Рейш, которая на 
самолете 
"Шторх" доставила в Берлин генерала Риттера фон Грейма, когда большая часть 
города 
находилась уже в руках русских. Она рассказала о последних днях Гитлера в 
бомбоубежище имперской канцелярии. Мне приходилось также разговаривать с личным 

консультантом Гитлера профессором медицины фон Хассельбахом, и я много узнал о 
личной жизни фюрера. После таких бесед я немедленно делал заметки о самых 
интересных фактах. 
   Только когда мы оказались в лагере, мы узнали о страшных преступлениях 
нашего 
верховного руководителя, которые потрясли нас до глубины души. В лагере я узнал 
правду 
и о трагической гибели Роммеля. 
   Благодаря многим беседам с людьми, составлявшими непосредственное окружение 
Гитлера, и теми, кто занимал ответственные военные должности и руководящие 
посты в 
промышленности, я смог составить ясное представление об общем ходе борьбы. 
После 
нашего освобождения мои выводы получили дальнейшее развитие и обобщение после 
изучения различных английских и американских источников. 
   В лагере мы неоднократно возвращались к одному и тому же вопросу о причине 
поражения Германии, причем многими высказывалось мнение, что мы проиграли войну 

из-за измены в руководящих кругах. Я считаю, что нужно самым внимательным 
образом 
разобраться в этом вопросе во имя наших погибших товарищей по оружию и тех, кто 
до 
самого конца был верен своему долгу. Мы должны решить, была ли у Германии 
когда-