собой 
еще одно важное условие в борьбе с русскими. Одного спорта, как бы интенсивно 
им ни 
занимались, недостаточно для подготовки солдат к предстоящей невероятно тяжелой 

борьбе. Самым главным фактором является моральное состояние. 
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 
КАМПАНИЯ НА ЗАПАДЕ
ГЛАВА XX 
КРИЗИС НА ЗАПАДЕ
СМЕНА КОМАНДОВАНИЯ
   20 сентября 1944 года генерал Бальк и я прибыли в штаб группы армий "Г", 
находившийся в то время около Мольсема в Эльзасе. Нам предстояло выполнить 
неприятную обязанность: сменить командующего группой армий генерала Бласковица 
и 
его начальника штаба генерал-лейтенанта Гейнца фон Гильденфельдта. Пока мы 
ехали в 
штаб мимо поросших лесом вершин Вогезов, я думал о том времени, когда в 
последний 
раз был в этих местах, - о прорыве линии Мажино, тяжелом наступлении на Донон, 
поездке в штаб 43-го французского корпуса и формальной капитуляции генерала 
Лескана 
и его штаба. Тогда в конце блестящей и победоносной кампании я был первым 
офицером 
штаба одной из дивизий. Теперь меня назначили начальником штаба группы армий, 
которая едва сумела избежать разгрома и находилась в самом отчаянном положении, 

которое только можно себе представить. 
   Генерал Бласковиц был представителем старой школы и обладал всеми 
неоспоримыми 
достоинствами, присущими уроженцам Восточной Пруссии. Он только что в 
чрезвычайно 
тяжелых условиях вывел свою группу армий с юга Франции, и весь "проступок" его 
заключался в том, что у него бывали ссоры с Гиммлером - сперва в Польше, а 
затем, 
совсем недавно, здесь, в Эльзасе. Бласковиц, как и многие другие, стал козлом 
отпущения 
и должен был расплачиваться за грубые ошибки Гитлера и его приспешников. 
Позднее он 
командовал с большим успехом нашими войсками в Голландии, а после войны 
трагически 
покончил с собой в Нюрнберге. 
   После нового назначения Бальк был принят Гитлером, и ему пришлось долго 
выслушивать разглагольствования фюрера о военной обстановке. По мнению Гитлера, 

наступление англо-американских войск, безусловно, будет задержано на рубеже, 
проходящем от устья Шельды вдоль Западного вала к Мецу и оттуда к Вогезам. 
Затруднения в снабжении должны будут заставить противника остановиться, и 
Гитлер 
заявил, что он сумеет использовать эту задержку для осуществления 
контрнаступления в 
Бельгии. Как возможный срок операции он назвал середину ноября - в 
действительности 
это наступление было начато с опозданием примерно на четыре недели. Затем 
Гитлер 
перешел к обсуждению действий группы армий "Г". Весь дрожа от гнева, он начал 
ругать 
Бласковица за его руководство войсками, упрекал в нерешительности и отсутствии 
наступательного духа. По-видимому, он полагал, что Бласковиц должен был бы 
нанести 
удар во фланг 3-й армии Паттона и отбросить ее назад на Рейн (абсурдность этих 
упреков 
вскоре стала для нас совершенно очевидной). Наконец Гитлер объявил свой приказ: 
Бальк 
был обязан во что бы то ни стало удержать Эльзас-Лотарингию, так как 
политическая 
обстановка требовала, чтобы старые имперские провинции были сохранены. Бальк 
должен был вести бои для выигрыша времени и ни в коем случае не допустить 
такого 
положения, когда пришлось бы выделять войска, предназначавшиеся для Арденнского 

наступления, для оказания помощи группе армий "Г".  
   В начале сентября фельдмаршал Рундштедт вновь стал главнокомандующим 
немецкими 
войсками на Западе, а начальником штаба к нему был назначен мой старый друг 
генерал-
лейтенант Вестфаль{265}. Фельдмаршал Модель, бывший главнокомандующий, теперь 
принял командование группой армий "Б" в Голландии и Бельгии. Ему удалось 
собрать 
остатки разбитых немецких войск, уцелевших после кровопролитных боев в