изолированные части, Гитлер разрешил отойти за Днепр{215}. Но он отказался дать 

согласие на строительство каких-либо оборонительных сооружений на берегу реки 
на том 
основании, что если его генералы узнают о существовании подготовленного рубежа, 
они 
немедленно туда отступят. Поэтому было очень сомнительно, что нам удастся 
остановить 
русских на Днепре. Обстановка осложнялась еще и тем, что мы располагали всего 
лишь 
пятью переправами. Поэтому выполнить свою задачу мы могли только в том случае, 
если 
бы удалось замедлить продвижение русских войск. 
   Как известно, у русских мало транспортных средств подвоза, и для снабжения 
своих 
войск они используют главным образом местные ресурсы. Такой способ не нов. 
Примерно так же поступали монголы Чингис-хана и войска Наполеона. Единственным 
средством замедлить продвижение таких армий является уничтожение всего, что 
может 
быть использовано противником для размещения войск и их снабжения. Осенью 1943 
года немецкая армия намеренно прибегала к таким действиям, и по этому поводу 
автор 
книги "Манштейн" довольно справедливо замечает: 
   "Хотя прошло уже пять лет, правоведы часами спорят относительно законности 
реквизиций и разрушений, которые производились немецкой армией во время ее 
отступления. Я лично не уверен, что какой-либо закон, идущий вразрез со 
стремлением 
армии уцелеть, будет когда-нибудь соблюдаться"{216}. 
   Сама по себе мысль об уничтожении всех запасов продовольствия и создания 
"зоны 
пустыни" между нами и наступающими русскими войсками не вызывала у нас восторга.
 
Но на карту была поставлена судьба целой группы армий, и если бы мы не приняли 
таких 
мер, многим тысячам солдат никогда не удалось бы достичь Днепра и организовать 
под 
защитой этого водного рубежа прочную оборону. У меня нет никаких сомнений в том,
 что 
в противном случае группа армий была бы разбита и потеряна для будущих операций.
 Во 
всяком случае, лишения, которые мы принесли гражданскому населению на Украине, 
не 
могли идти ни в какое сравнение с несчастной судьбой сотен тысяч убитых и 
искалеченных мирных жителей во время воздушных налетов союзников на немецкие 
города. Поэтому осуждение в 1949 году фельдмаршала фон Манштей-на за 
осуществление 
тактики "зон пустыни", применявшейся верховным командованием, является ярким 
примером старого принципа "Vae victis"{217}. 
   В сентябре 4-я танковая армия отступала на запад через Прилуки в направлении 
Киева, 
а 1-я танковая армия отходила в большую излучину Днепра у Днепропетровска. Эти 
отступления осуществлялись методически и прикрывались большими пожарами, 
которые 
уничтожали посевы на обширных площадях. 48-му танковому корпусу, входившему в 
то 
время в 8-ю армию, не повезло: за нами все время следовали отряды русских 
подвижных 
войск. Это сильно затруднило наше сосредоточение на предмостном укреплении под 
Кременчугом, где мы в течение нескольких дней обеспечивали переправу 8-й армии 
через 
Днепр. 
   В конце сентября 4-я танковая армия создала непрочную оборону по обе стороны 
Киева, 
а 8-я армия и 1-я танковая армия растянулись вдоль Днепра до самого Запорожья. 
Манштейн все еще удерживал Мелитополь и прикрывал подступы к Крыму. Севернее 
русские развивали свое крупное наступление против группы армий "Центр". 17 
сентября 
ими был взят Брянск, 23 сентября пал Смоленск. Фон Клюге еще продолжал 
удерживать 
плацдарм в районе Гомеля, но в целом немецкие армии были оттеснены к Днепру на 
большей части фронта протяженностью 2200 км. Теперь мы оборонялись на последнем 

крупном естественном препятствии перед Днестром, Карпатами и внешними 
оборонительными рубежами рейха.
ПРОБЛЕМЫ ОТСТУПЛЕНИЯ
   Из всех видов боевых действий отступление под сильным давлением противника, 
возможно, является самым трудным и опасным. Когда знаменитого Мольтке хвалили 
за 
его руководство Франко-Прусской войной и один из поклонников его таланта сказал,
 что