Более 
того, террор провоцирует противника принять "адекватные меры" - хотя бы в форме 

ответных расстрелов заложников. 
Так начинает закручиваться воронка инферно, и вскоре уже нельзя будет понять, 
кто 
первым начал кровавую вакханалию. Самое же страшное то, что попытавшиеся в 
таких 
условиях до конца "играть по правилам" будут уничтожены одними из первых - 
примером тому судьба Бакинской коммуны 1918 года... 
Вовлеченность в войну гражданского населения играет и другую, зачастую куда 
более 
важную роль - она вызывает к жизни резкое усиление военной пропаганды. 
Армии пропаганда не нужна - она и так знает, что ей делать. Но когда 
непосредственно 
в боевых действиях участвует 5-10% населения государства (а в Первую Мировую 
войну в 
Болгарии, например, ухитрились мобилизовать все 20%!), война не может не стать 
тотальной, - близкие родственники на фронте окажутся у большей части семей. 
Война 
начинает касаться практически всех, и людям необходимо объяснить, почему они 
должны 
нести на своих плечах тяготы труда на военных заводах, лишения, гибель родных и 

близких. И, увы, объяснение должно быть простым. В результате аналитичность - 
нормальное условие существования государственного механизма - нарушается, и 
государства в целом приобретают все более тоталитарный характер. А война, 
соответственно, тотальный, гипермодернистский. Например, Англия, в нарушение 
международных норм, организовала полную морскую блокаду Германии, не пропуская 
в 
ее порты даже товары, не подпадающие под определение "военной контрабанды" 
(вплоть 
до продовольствия и медикаментов). В ответ агонизирующая Германия с лета 1917 
года 
объявила "неограниченную подводную войну" - на радость английской пропаганде, 
обвинявшей в этом Германию еще с 1915 года. 
{141} Интересно, что эту концепцию вызвал к жизни такой выдающийся стратег-
аналитик, как Э. Людендорф. Воистину, боги наказывают людей, исполняя их 
желания. 
{142} Гражданская война, собственно, и не может идти по другим правилам. Любые 
попытки "играть честно" оказались бессмысленными: отпущенные под "честное 
слово" 
офицеры и генералы пробирались на Дон к белым. Двадцать шесть бакинских 
комиссаров 
были расстреляны демократичнейшими эсерами под внимательным присмотром 
англичан только потому, что подчинились мнению большинства в Коммуне. Красные 
неоднократно обманывали своих союзников - анархистов и левых эсеров, разоружая 
их 
части и расстреливая лидеров. Впрочем, и те и другие тоже в долгу не оставались.
.. 
Любой, кто в этих условиях попытался бы вести войну с помощью аналитической 
стратегии, был бы мгновенно уничтожен. Что, возможно, не должно считаться 
оправдывающим обстоятельством. 
Заметим, что выиграна гражданская война (а она была именно выиграна - мир 1924 
года 
был лучше, нежели мир 1918 г. для большинства населения страны) была все же 
сугубо 
аналитически - изменением в экономической стратегии и толково и грамотно 
организованной амнистией. В последующие годы подавляющая часть ушедших в 
Финляндию участников Кронштадтского мятежа вернулась в страну, равно как и 
множество эмигрантов из числа Белой армии (вплоть до генерала Слащова, 
прославившегося своей жестокостью). Менее известно, что немало бывших эсеров и 
анархистов работало на серьезных государственных постах и даже в органах 
безопасности - как, например, убийца Мирбаха Блюмкин, шеф махновской 
контрразведки Лев Зиньковский и бывший член эсеровского сибирского 
правительства И. 
М. Майский, впоследствии советский посол в Англии... 
{143} Такое определение естественно организует связи между "аналитической 
стратегией" XX столетия и "Трактатом о военном искусстве Сунь-Цзы", целиком 
базирующимся на диалектическом мышлении. Кроме того, возникает возможность 
использовать для решения оперативных планов блестяще разработанный аппарат 
ТРИЗа 
Г. Альтшуллера. 
{144} Исключение составляет ясно выраженное требование древнекитайской школы 
Сунь-Цзы: "самому этой формы не иметь"... В общем, остается повторить вслед за 
Ли" 
Вей Гуном: "Я прочитал все сочинения по военному искусству, и ни одно из них не 

выходит за пределы "Сунь-Цзы"". 
{145} "Есть в неудачном наступлении // Тот страшный час, когда оно // Уже