будет оперативной ошибкой пытаться удержаться на Донце и нижнем Дону. Кроме 
того, 
нужно принять во внимание, что наших наличных сил и так не хватит на то, чтобы 
удержать весь Донбасс, если противник подтянет сюда новые крупные силы из-под 
Сталинграда или с Кавказа, а он это сделает непременно. Нельзя было только 
полагаться 
на то, что силы противника будут истощены (хотя в боях с немецкими войсками он 
действительно нес большие потери) или что затруднения со снабжением сразу же 
сорвут 
его операции. Этими аргументами Гитлер обычно возражал генералу Цейтцлеру, 
когда 
тот указывал ему на подавляющее численное превосходство противника, основываясь 
на 
имеющихся у нас в основном правильных разведывательных данных. Эти аргументы 
были 
тоже в известной мере обоснованы, но нужно было иметь в виду, что бои 
противника с 
союзными войсками стоили ему очень малых потерь и что в организации снабжения 
войск он имел гораздо больше свободы, чем мы (так как мы находились на 
территории 
противника). Уже в ближайшие дни наши прогнозы о действиях противника 
подтвердились. Его намерение потеснить и одновременно обойти наш северный фронт 
на 
Донце стало явным. 
2 февраля противник форсировал Донец восточнее Ворошиловграда; стоявшие там 
итальянцы не оказали серьезного сопротивления. Противник сосредоточил в этом 
районе 
ударную группу в составе трех танковых, одного механизированного и одного 
стрелкового 
корпуса, по-видимому, из числа войск, разгромивших в свое время итальянский 
фронт на 
Дону. Можно было предполагать, что целью этой ударной группы был захват Ростова 
или 
Таганрога. 
Выбив 19-тд из Старобельска, противник направил еще одну крупную группировку в 
составе трех-четырех танковых корпусов и одного стрелкового корпуса на 
юго-запад на 
рубеж Славянск - Лисичанск. Очевидно, он планировал охват нашего фланга, нанося 

удар далеко на запад, на участке около [445] Ворошиловграда или восточнее его, 
не 
принимая во внимание участки, занятые разбитыми частями итальянцев. 
Дни с конца января, если не считать мероприятий, которые предпринимала группа 
армий 
в своей полосе и которые имели целью быструю переброску 1 танковой армии на 
средний 
Донец, были заполнены спором между группой армий и ОКХ о дальнейшем ведении 
операций в целом. 
Как я уже упоминал, еще 19 января я докладывал генералу Цейтцлеру, что весь 
Донбасс 
можно удержать только путем эффективного, быстрого наступления крупных сил из 
Харькова. Но так как нельзя было ждать согласия на этот план, то я просил 
уменьшить 
глубину эшелонирования нашего восточного фланга, по крайней мере, для 
высвобождения 
необходимых сил, чтобы, действуя совместно с предполагаемым подкреплением, 
предотвратить отсечение южного фланга. Мы двинули 1 танковую армию на средний 
Донец, чтобы не допустить уже угрожающего группе Голлидта охвата. 
Теперь нужно было сделать так, чтобы вывести из "балкона" и 4 танковую армию, 
располагавшуюся на нижнем Дону и Донце. Только так можно было своевременно 
предотвратить опасность, которая грозила в будущем тем, что противник, 
наступающий 
на рубеж Изюм - Славянск, будет пытаться отрезать нас от переправ через Днепр. 
Надо 
было постоянно считаться и с тем, что противник подбросит новые силы, кроме тех,
 
которые были уже у Славянска, в направлении вверх по Донцу через реку и далее к 

нижнему Днепру. Кроме одной дивизии танкового корпуса СС, которая прибыла в это 

время в район Харькова, на участке группы "армий "Б" противнику противостояли 
только 
остатки частей. Они не могли помешать противнику повернуть и двигаться далее в 
наш 
глубокий фланг. 4 танковую армию можно было высвободить только путем 
значительного 
сокращения линии фронта группы армий. Вместо того чтобы и далее удерживать 
большую 
дугу, которую образовывали нижний Дон и Донец от Ростова до района западнее 
Ворошиловграда, надо было переместить правый фланг группы на хорду этой дуги.