| |
глупой ходячей фразе о палочной дисциплине (Kadavergehorsam) обладает яркими
индивидуальными чертами и отличается известной склонностью к риску, в чем,
возможно, проявляются качества, унаследованные от древних германцев. Но
предоставление такой самостоятельности подчиненным командирам предполагает, что
у
начальников всех степеней вошли в плоть и кровь некоторые основные положения
тактики и оперативного искусства. Такое единство взглядов в необходимой степени
было
достигнуто только школой германского Генерального Штаба. Но все же перед
ответственным высшим начальником нередко встает вопрос, не должен ли он оказать
воздействие на командование подчиненных ему армий и т.п.
Чем сложнее обстановка, чем меньше в его распоряжении сил, которыми ему
приходится
обходиться, тем больше для него будет соблазн вмешиваться в дела подчиненных
ему
командиров. Но решающее значение, конечно, будет иметь то, насколько высоко он
ценит
своих подчиненных.
Что касается командования группы армий "Дон", то я считаю, что мы лишь тогда
непосредственно оказывали воздействие на командование армий, когда без этого
действительно нельзя было обойтись. Особенно это относилось к тем случаям,
когда
выполнение оперативного замысла командования [426] группы армий было связано с
такой ответственностью, которую мы не считали возможным переложить на
командование армии, выполнявшей поставленную нами задачу. Мы были
принципиальными противниками ни к чему не обязывающих "советов", которые
означают смерть всякой инициативы и представляют собой способ завуалировать
ответственность.
Раньше уже было показано, что Гитлер мало придавал значения этому оправдавшему
себя
немецкому принципу управления войсками и что он постоянно пытался вмешиваться в
деятельность подчиненных ему командных инстанций путем отдачи им частных
приказов. От их выполнения нельзя было уклониться, когда они были связаны с
действиями соседних групп армий или содержали указания относительно
использования
войск, находившихся еще в резерве ОКХ. Но когда Гитлер своими приказами
требовал во
что бы то ни стало удержать определенный рубеж (а это бывало довольно часто),
обстоятельства, в конце концов, оказывались сильнее его.
Труднее было, однако, преодолеть стремление Гитлера оттянуть принятие
необходимого
решения, о чем также уже говорилось выше. Мы ведь не могли заставить его отдать
приказ. В таких случаях не оставалось ничего другого, как доложить, что если к
такому-то
дню или к такому-то часу не будет получено указание ОКХ, мы будем действовать
по
собственному усмотрению.
В противоположность этому командующие армиями, подчиненными группе армий
"Дон", ни в этой кампании, ни впоследствии, по-видимому, никогда не имели
оснований
жаловаться на то, что мы стремились оттянуть принятие необходимого решения.
Если они
обращались к нам с вопросом или просьбой, они немедленно же получали ответ.
Правда,
в трудных случаях командование группы армий откладывало решение вопроса на
очень
короткий срок - на несколько часов или до следующего дня.
В целом же, за исключением Сталинграда, командованию группы армий все же всегда
удавалось добиваться проведения необходимых мер вопреки вмешательству Гитлера и
несмотря на его нерешительность.
Бои 4 танковой армии южнее нижнего течения Дона
Для того чтобы прикрыть тыл группы армий "А". 4 танковая армия должна была
выполнить двоякую задачу. Она не [427] должна была допускать, чтобы следующий
за ней
противник мог нанести удар в тыл 1 танковой армии, пока она не отошла с Кавказа
на
новый, обращенный к востоку фронт.
Но в то же время она должна была воспрепятствовать прорыву вдоль нижнего
течения
Дона на Ростов противника, который перерезал бы, таким образом, коммуникации 4
танковой армии и группы армий "А".
Было ясно, что сил армии не хватит для того, чтобы перекрыть для продвижения
противника всю территорию от нижнего течения Дона до северных предгорий Кавказа.
Когда армия находилась в районе Котельниково, в ее составе после разгрома румын
|
|
