| |
бы никакого впечатления. Только показав ему наглядно, какие новые силы ему
пришлось
бы изыскивать, если бы он попытался по-прежнему удерживать Сталинград, можно
было
надеяться, что он осознает необходимость отвода 6 армии из-под Сталинграда при
любых
условиях. К сожалению, и это обращение к здравому смыслу не возымело успеха
из-за
упорства Гитлера в вопросах престижа. Но мы тогда еще тешили себя надеждой, что
когда
дело дойдет до этого, Гитлер все же уступит под давлением необходимости.
Далее, может показаться странным, что командование группы армий, зная о
превосходстве противостоящих ему сил, вообще еще продолжало верить в
возможность
выручить 6 армию. Нас могли бы обвинить в недооценке противника. Но нам было
ясно,
что следовало идти на любой риск, чтобы добиться хотя какой-нибудь возможности
спасения наших товарищей из 6 армии. События показали, что мы были недалеки от
того,
чтобы открыть армии путь к свободе. Если эти попытки и закончились неудачей, то
этому
способствовали причины, которые будут еще рассмотрены ниже.
Соревнование не на жизнь, а на смерть
Во всяком случае, мы тогда начали с противником соревнование не на жизнь, а на
смерть.
Нашей целью было спасение жизни 6 армии. Ради этого мы ставили на карту
существование не только группы армий "Дон", но и группы армий "А".
Соревнование заключалось в том, удастся ли деблокирующей [368] группе - 4
танковой
армии - протянуть руку помощи восточнее Дона 6 армии раньше, чем противник
принудит нас прекратить проведение деблокирующих операций. Он мог бы прорвать
нашу слабую оборону на реке Чир или смять наш левый фланг (группа Голлидта) и,
возможно, одновременно и правый фланг группы армий "Б", и тем самым он открыл
бы
себе путь к отсечению всех коммуникаций группы армий "Дон" и группы армий "Б" в
районе Ростова.
Начав и проводя наступательную операцию на восточном берегу Дона в направлении
на
Сталинград, в то время когда рассмотренная выше угроза с каждым днем
становилась все
отчетливее, мы бы пошли на риск, на какой редко кому-нибудь приходилось идти. Я
не
думаю, чтобы Гитлер в то время осознавал подлинное значение этого риска. Иначе
он
принял бы более действенные меры, во всяком случае, для усиления 4 танковой
армии с
целью возможно более быстрого деблокирования 6 армии. Вместо этого он, как
выражался генерал Цейтцлер, "только вставлял нам палки в колеса". Так, например,
он
удерживал 17 тд не там, где это было необходимо, тогда как в эти дни ее участие
в боевых
действиях имело бы решающее значение; он также слишком поздно передал в наше
распоряжение 16 мд. Гитлер всегда повторял, что генералы и Генеральный Штаб
умеют
только "рассчитывать", а не рисковать. Пожалуй, трудно найти более веское
опровержение этому, чем риск, на который пошло командование группы армий,
приказав
4 танковой армии наступать в направлении на Сталинград и продолжать это
наступление
до последней возможности, несмотря на то, что сложившаяся на Восточном фронте
обстановка угрожала уничтожением всему южному крылу германской армии.
Здесь только в общих чертах можно изложить это соревнование не на жизнь, а на
смерть,
начавшееся 12 декабря наступлением 4 танковой армии, которое должно было
деблокировать 6 армию. Нет никакой возможности изложить здесь весь ход боев 57
тк, с
их молниеносно менявшейся обстановкой, когда корпус вел бой с противником,
бросавшим против него все новые силы, и, прежде всего танки. Гибкость
управления
нашими танковыми соединениями, превосходство наших танкистов проявились в эти
дни
самым блестящим образом, так же как и храбрость солдат механизированных войск,
и
умелые действия нашей ПВО. Этот бой показал также, что способна совершить
старая
испытанная танковая дивизия, когда ее перед боем полностью укомплектовывают
танками и самоходными орудиями, как, например, 6 тд во главе с ее отличнейшим
командиром [369] генералом Рауссом и его заместителем по танковым войскам
полковником фон Гюнерсдорфом (впоследствии погибшим на посту командира этой
|
|
