(хотя 
наиболее удобный момент уже прошел) или, поскольку первая возможность для 
успешного прорыва уже безусловно упущена, будет вернее переждать, пока 
деблокирующие силы не нанесут встречный удар. 
После тщательного анализа я в полном согласии со своим [342] начальником штаба 
генералом Шульцем и начальником оперативного отдела полковником Буссе пришел к 
следующему заключению. 
Противник, прежде всего, сделает все возможное, чтобы уничтожить окруженную 6 
армию. Вместе с тем, надо иметь в виду, что противник, используя поражение 3 
румынской армии, попытается своими подвижными силами продвинуться в районе 
большой Донской дуги в направлении на Ростов. Здесь ему предоставлялась 
возможность 
перерезать коммуникации не только 6 и 4 танковых армий, но и группы армий "А". 
Имевшиеся в распоряжении противника силы, которые он, несомненно, мог усилить 
за 
счет переброски на этот участок новых сил, позволяют преследовать одновременно 
обе 
названные цели. 
Важнейшей задачей штаба группы в любом случае должно оставаться освобождение 6 
армии. Во-первых, потому, что речь шла о судьбе 200000 немецких солдат. 
Во-вторых, 
потому, что, не сохранив армию от уничтожения, едва ли можно будет думать о том,
 
чтобы восстановить положение на южном крыле Восточного фронта. Ясно, что армию 
ни 
в коем случае нельзя оставлять под Сталинградом, даже если бы удалось 
восстановить с 
ней связь в результате деблокирующего удара. Сталинград с точки зрения престижа 
не 
играл для нас никакой роли. Напротив, если удастся освободить армию, она будет 
срочно 
использована, независимо от того, в каком районе, для стабилизации обстановки 
на 
южном крыле немецкого фронта, с таким расчетом, чтобы мы продержались эту зиму. 
Но 
сейчас основной вопрос состоит в том, следует ли 6 армии сделать попытку 
вырваться из 
окружения (после того как был упущен подходящий случай). Так как после запроса 
Паулюса прошло уже два дня, эта операция могла бы начаться, по мнению штаба 
группы 
армий "Б", не ранее 29 или 30 ноября. Следовательно, противник будет иметь 
более 
недели времени для укрепления своего фронта окружения. 
Существует только два направления, в которых армия может пытаться вырваться из 
окружения. Обе эти возможности будут учтены противником. Она могла предпринять 
попытку вырваться в направлении на мост через Дон (у города Калач). Даже если 
бы 
армии удалось прорвать вражеский фронт окружения в этом направлении, перед ней 
встала бы преграда в виде реки Дон. Большую часть своих боеприпасов она 
израсходовала 
бы для первого прорыва. Реку Дон ей пришлось бы форсировать против очень 
крупных 
сил противника, [343] которые в настоящее время наступали западнее Дона в 
направлении на нижнее течение Чира, не имея перед собой наших войск. 
Возможность 
форсировать Дон против сильного противника в условиях, когда нет достаточного 
количества боеприпасов, а противник наседает с тыла, - казалась более чем 
сомнительной. 
Более выгодным был прорыв восточнее Дона на юго-запад к остаткам 4 танковой 
армии. 
Правда, противник будет учитывать и эту возможность. Весьма неблагоприятно было 
и 
то, что 6 армия на первом этапе не могла рассчитывать на помощь немецких войск, 
даже 
если бы ей удалось прорвать вражеский фронт окружения в юго-западном 
направлении. 
За ней по пятам следовали бы армии противника, которые стояли в данное время 
перед ее 
восточным, северным и западным фронтами у Сталинграда. Западнее реки Дон 
противник мог бы перейти к параллельному преследованию в южном направлении, 
чтобы 
воспретить армии переправу через Дон. Было ясно, что рано или поздно армия, не 
поддержанная другими немецкими войсками, была бы вновь остановлена противником 
в 
степи, не имея достаточного количества боеприпасов, горючего и продовольствия! 
Возможно, отдельным частям, особенно танковым, удалось бы спастись. Но 
уничтожение 
6 армии было бы предрешено! Освободились бы скованные ею до сих пор силы 
противника. Это могло бы повести к уничтожению всего южного крыла Восточного 
фронта (включая находившуюся еще на Кавказе группу армий "А").