Донской излучины, снова перешло бы в пространстве между Кавказом и средним 
Доном к 
маневренному ведению боевых действий, чтобы не дать противнику захватить 
инициативу в свои руки. Но такая замена одного риска другим была чужда образу 
мышления Гитлера. Он не сделал выводов из того факта, что его наступление 
провалилось, не принеся решительных результатов, и тем самым подготовил 
трагедию 
Сталинграда! 
Развитие событий в районе Сталинграда до принятия мною командования группой 
армий 
"Дон" 
Полученный 21 ноября штабом 11 армии в районе Витебска приказ ОКХ гласил, что с 

целью более четкой координации действий армий, участвующих в тяжелых 
оборонительных боях западнее и южнее Сталинграда, штаб 11 армии в качестве 
штаба 
группы армий "Дон" должен принять командование 4 танковой армией, 6 армией и 3 
румынской армией. В штаб передавался отдел тыла (так как в штабе 11 армии его 
не 
было), уже созданный для штаба маршала Антонеску. Возглавлял этот отдел 
полковник 
Генерального Штаба Финк, отличный человек и выдающийся организатор службы тыла. 
В 
последующем он справлялся со всеми трудностями, непрерывно возникавшими в 
области 
снабжения группы армий. Правда, снабжение 6 армии по воздуху было вне его 
компетенции и возможностей. После моего отозвания в апреле 1944г. полковник 
Финк 
был переведен в качестве начальника тыла к командующему немецкими войсками, 
действовавшими на западе, и, как мне сообщали, в короткое время настолько 
улучшил там 
организацию снабжения, насколько это было возможно в условиях абсолютного 
превосходства противника в воздухе. Впутанный в заговор против Гитлера, он был 
казнен 
после 20 июля 1944г. 
В приказе ОКХ группе армий "Дон" ставилась задача "остановить наступление 
противника и вернуть утерянные с начала наступления противника позиции". 
В качестве подкрепления мы могли рассчитывать вначале лишь на один штаб корпуса 
и 
на одну дивизию, которые должны были прибыть в Миллерово, то есть в район, 
расположенный за правым флангом позднее возникшего здесь фронта группы армий 
"Б". 
Из формулировки нашей задачи, а также и из незначительности сил, 
предполагавшихся 
для выделения в наше распоряжение, [334] можно заключить, что при издании 
приказа 
для ОКХ вовсе не была еще ясной вся опасность положения в районе Сталинграда, 
хотя в 
тот день уже замкнулось кольцо вокруг 6 армии. 
Еще в Витебске, а затем во время одной из остановок нашего поезда, позволившей 
мне 
поговорить с фельдмаршалом фон Клюге и начальником его штаба генералом Велером, 

мы получили новые сведения. Согласно этим сведениям, противник весьма 
значительными силами (1-2 танковые армии, много конницы, всего около 30 
соединений) 
прорвал фронт 3 румынской армии на Дону севернее Сталинграда. То же случилось и 

южнее Сталинграда, в районе 4 румынской армии, которая была подчинена 4 
танковой 
армии. 
Поэтому еще из Витебска я послал начальнику Генерального Штаба телеграмму, в 
которой отмечал, что под Сталинградом для нас может оказаться необходимым не 
только 
восстановление прежней линии фронта, если учесть количество сил, введенных 
противником в бой. Я указывал, что для восстановления положения потребуются 
значительные силы порядка одной армии, которая должна начать наступление по 
возможности лишь по окончании сосредоточения. Генерал Цейтцлер согласился со 
мной 
(как почти всегда в дальнейшем) и пообещал пока дать новые силы в количестве 
одной 
танковой и двух-трех пехотных дивизий. 
В штаб группы армий "Б" я также послал телеграмму, в которой просил дать 6 
армии 
указание решительно снимать силы со своих участков обороны, чтобы обеспечить 
себе 
тыл в районе переправы через Дон под Калачом. Было ли отдано такое указание 6 
армии, 
я не смог более установить.