вплотную охватить город кольцом также и с востока. В таком случае захвата 
города 
можно было бы добиться быстро и без тяжелых уличных боев, подобно тому, как это 

случилось в свое время с Варшавой. 
Но вскоре выявилось, что цитированным выше словам суждено было стать правдой. 
Немецкие военные транспорты, прибывавшие на Ленинградский фронт, не могли, 
конечно, [300] уйти от внимания противника. Уже 27 августа противник атаковал 
18 
армию, стоявшую фронтом на восток. Необходимо было ввести в бой только что 
прибывшую 170 дивизию. В последующие дни стало ясно, что советская сторона, 
используя крупные силы, организовала наступление с целью прорыва блокады 
Ленинграда; этим наступлением противник, очевидно, хотел упредить наше 
наступление. 
4 сентября вечером мне позвонил Гитлер. Он заявил, что необходимо мое 
немедленное 
вмешательство в обстановку на Волховском фронте, чтобы избежать катастрофы. Я 
должен был немедленно взять на себя командование этим участком фронта и 
энергичными мерами восстановить положение. Действительно, в этот день противник 
в 
районе южнее Ладожского озера совершил широкий и глубокий прорыв занятого 
незначительными силами фронта 18 армии. 
Нам было, конечно, не очень удобно брать на себя в районе 18 армии в 
критический 
момент командование угрожаемым [301] участком фронта. Уже на то, что на нас 
была 
возложена задача организовать наступление на Ленинград, в штабе 18 армии 
смотрели 
отрицательно, что было вполне справедливо. Однако, несмотря на такое очевидное 
пренебрежение (со стороны Главного командования. - Прим, ред.), штаб 18 армии 
делал 
все возможное, чтобы всеми средствами облегчить нам выполнение нашего задания, 
особенно учитывая, что у нас в штабе не было отдела тыла. 
И вот вместо запланированного наступления на Ленинград развернулось "сражение 
южнее Ладожского озера". 
Севернее дороги, идущей из Ленинграда через Мгу на восток, противнику удалось 
захватить участок фронта 18 армии шириной 8 км и продвинуться примерно на 12 км 
в 
западном направлении, до района севернее Мги. Прежде всего, нужно было 
остановить 
продвижение противника имеющимися под руками силами нашей 11 армии. В 
последующие дни в ходе тяжелых боев нам удалось остановить противника. После 
сосредоточения прибывших к этому времени остальных дивизий армии штаб мог 
начать 
решающее контрнаступление. Контрнаступление было организовано с севера и юга, 
из 
опорных пунктов уцелевшего фронта, чтобы отрезать вклинившиеся войска 
противника 
прямо у основания клина. 
С юга наступал 30 ак в составе 24, 132, 170 пехотных и 3 горнострелковой 
дивизий, с 
севера - занимавший и ранее этот участок фронта 26 корпус с 3 дивизиями: 121 
пехотной, 5 и 28 горнострелковыми дивизиями. К 21 сентября в результате тяжелых 
боев 
удалось окружить противника. В последующие дни были отражены сильные атаки 
противника с востока, имевшие целью деблокировать окруженную вражескую армию 
прорыва. Та же судьба постигла и Ленинградскую армию, предпринявшую силами 8 
дивизий отвлекающее наступление через Неву и на фронте южнее Ленинграда. 
Вместе с тем необходимо было уничтожить находящиеся в котле между Мгой и 
Гайтоловым значительные силы противника. Как всегда, противник не помышлял о 
сдаче, 
несмотря на безвыходность положения и на то, что продолжение борьбы и с 
оперативной 
точки зрения не могло принести ему пользы. Напротив, он предпринимал все новые 
и 
новые попытки вырваться из котла. Так как весь район котла был покрыт густым 
лесом 
(между прочим, мы никогда не организовали бы прорыва на такой местности), 
всякая 
попытка с немецкой стороны покончить с противником атаками пехоты повела бы к 
огромным человеческим жертвам. В связи с этим штаб армии подтянул с 
Ленинградского 
фронта мощную артиллерию, которая начала вести по котлу непрерывный [302] огонь,
 
дополнявшийся все новыми воздушными атаками. Благодаря этому огню лесной район 
в 
несколько дней был превращен в поле, изрытое воронками, на котором виднелись 
лишь 
остатки стволов когда-то гордых деревьев-великанов. Из захваченного нами 
дневника