издавна были известны своим умением оборудовать и маскировать полевые 
укрепления, 
то под Севастополем местность, кроме того, предоставляла им прекрасные 
возможности 
для устройства фланкирующих огневых точек. Кроме того, скалистый грунт позволял 

отрывать такие узкие укрытия для минометов и другого тяжелого оружия, а также и 
для 
орудий, что они практически могли быть уничтожены только прямым [270] 
попаданием. 
Как и всегда у Советов, минные поля были созданы не только перед различными 
оборонительными рубежами, но и в глубине обороны. 
Оценивая возможности проведения наступления на этот укрепленный район, 
командование армии пришло в основном к тем же выводам, что и в прошлом году. 
Центральный участок фронта для решительного наступления не годился. Бой в 
лесистой 
местности потребовал бы слишком много жертв, потому что здесь действия 
артиллерии и 
авиации, которые были главным козырем в наших руках, никогда не могли бы стать 
достаточно эффективными. Оставалось только вести наступление с севера и северо-
востока, а также в южной части восточного участка. При этом главный удар - по 
крайней мере, на первом этапе - должен был наноситься с севера. Если позиции в 
северной части укрепленного района, севернее бухты Северной, и были явно мощнее 
и 
многочисленнее, чем на Юге, то местность здесь, наоборот, была гораздо 
доступнее. И, 
что главное, эффективные действия артиллерии и авиации на севере были возможны 
в 
гораздо больших масштабах, чем на юге. Но ясно было также и то, что от 
наступления на 
юге отказаться было нельзя. Во-первых, необходимо было добиться распыления сил 
противника, атакуя его одновременно с разных сторон. Во-вторых, нужно было 
иметь в 
виду, что, даже потеряв часть укрепленного района за бухтой Северной, противник 
будет 
пытаться удержаться еще в самом городе и на полуострове Херсонес. Нельзя 
забывать, что 
в Севастопольской операции речь шла не только о наступлении на крепость, но и о 

действиях против армии, численность которой была, по меньшей мере, равна 
численности наступающих сил, если в отношении оснащенности она и уступала 
нам{40}. 
Для нас, правда, уже не имели решающего значения соображения, которыми мы 
руководствовались зимой а именно, стремление возможно скорее захватить контроль 
над 
портом. Пока 11 армии был придан 8 авиационный корпус, противник был лишен 
возможности беспрепятственно осуществлять перевозки по морю. [271] 
Изложенные выше соображения и легли в основу операции, которая была зашифрована 

под условным названием "Лов осетра". 
Армия намеревалась вести наступление в северной и южной частях восточного 
участка, 
одновременно сковывая противника в центре на участке Мекензия - Верх. Чогунь. 
Ближайшей целью наступления на севере были северный берег бухты Северной и 
высоты 
у села Гайтаны, на юге - захват командных высот Сапунры по обе стороны от дорог,
 
связывающих Севастополь с южным берегом Крыма и Балаклавой. 
Наступление на севере должен был вести 54 ак в составе 22, 24, 50 и 132 пд{41} 
и 
усиленного 213 пп. Корпусу было приказано сосредоточить свои главные силы на 
направлении главного удара, на высотах севернее восточной оконечности бухты 
Северной. Участки укрепленного района, соседние с атакуемым, необходимо было 
вначале подавить огнем, с тем, чтобы позже их позиции были взяты с тыла. Левый 
фланг 
корпуса должен был овладеть высотами у села Гайтаны и юго-восточнее его, чтобы 
обеспечить в дальнейшем возможность наступления румынского горного корпуса 
южнее 
этого участка. 
Ведение наступления на южном участке было возложено на 30 ак в составе дивизий 
72, 
170 и 28 легкой{42}. Он должен был прежде всего захватить себе исходные позиции 
и 
артиллерийские НП для последующего наступления в направлении на Сапунру. Для 
этого 
было необходимо овладеть первой линией обороны противника на рубеже "Северный 
нос" - "Гора с часовней" - "Холм с развалинами" - Камары - скальные высоты 
южнее Камары, а также лишить противника возможности ведения фланкирующего огня 
с 
юга, со скалистых высот восточнее Балаклавы. Для выполнения этой задачи 72 пд