Взятие крепости Севастополь 
11 армии еще предстояла самая трудная задача - взятие крепости Севастополь. 
Свои мысли относительно проведения наступления на крепость, так же как и планы 
керченского наступления, я еще в середине апреля доложил Гитлеру в ставке 
фюрера. С 
тех пор как я излагал ему свои мысли относительно проведения наступления на 
западе в 
феврале 1940 г., я впервые встречался с ним как командующий крупным войсковым 
объединением. И при этой встрече у меня создалось впечатление, [266] что он не 
только 
очень точно информирован обо всех деталях прошедших боев, но что он также 
прекрасно 
понимал докладываемые ему оперативные соображения. Он внимательно прослушал мои 

объяснения и полностью одобрил намерения командования армии как в отношении 
проведения наступления на Керчь, так и в отношении наступления на крепость 
Севастополь. Он отнюдь не делал попыток каким-либо образом воздействовать на 
наше 
решение или, как это часто бывало впоследствии, углубляться в бесконечное 
перечисление цифр, характеризующих наше производство, и т.д. 
Один принципиальный вопрос, однако, тогда не обсуждался: оправдана ли, - имея в 
виду 
планируемое наступление на Украине, - задержка всей 11 армии на неопределенно 
долгий срок для наступления на мощную крепость Севастополь? В особенности после 

того, как благодаря победе на Керченском полуострове угроза для Крыма была 
ликвидирована. Решать этот вопрос было, бесспорно, делом Главного командования, 
а не 
командования армии. Я лично в то время [267] придерживался и сейчас 
придерживаюсь 
того мнения, что поставленная тогда 11 армии задача взять Севастополь была 
правильной. Если бы мы в дальнейшем ограничивались только блокадой крепости, в 
Крыму все же были бы связаны, помимо румынских войск, по меньшей мере, 3-4 
немецкие дивизии, то есть половина 11 армии. Однако, без всякого сомнения можно 

считать ошибкой, что после того, как Севастополь своевременно был взят, Главное 

командование сняло 11 армию с южного фланга Восточного фронта, с тем чтобы 
использовать ее под Ленинградом и для заполнения промежутков на фронте. После 
взятия Севастополя 11 армию следовало, как и предполагалось вначале, 
перебросить 
через Керченский пролив на Кубань, чтобы отрезать путь к отступлению силам 
противника, отходившим перед группой армий "А" с нижнего Дона к Кавказу. Или, 
если 
этого нельзя было бы успеть сделать, ее следовало бы, во всяком случае, держать 
в резерве 
позади южного фланга. Сталинградской трагедии тогда, возможно, удалось бы 
избежать. 
Сразу же после завершения боев под Керчью командование армии приступило к 
перегруппировке сил для наступления на Севастополь. На 42 ак было возложено 
охранение Керченского полуострова и южного берега. Для выполнения этой задачи в 
его 
распоряжении оставалась из немецких войск только 46 пд, а также 7 румынский ак 
в 
составе 10 и 19 пд, 4 горной дивизии и 8 кавалерийской бригады. Все остальные 
силы 
немедленно были направлены к Севастополю{39}. 
Было ясно, что наступление на крепость будет еще более трудным, чем в декабре 
прошлого года. Ведь противник имел полгода времени для того, чтобы усилить свои 

укрепления, пополнить свои соединения и подвезти морем в крепость материальные 
резервы. 
Основное, чем была сильна крепость Севастополь, заключалось не в наличии 
современных крепостных сооружений, хотя и они имелись в некотором количестве. 
Основными факторами были чрезвычайно трудно доступная местность и то, что эта 
местность была усилена огромным количеством мелких оборонительных сооружений. 
Они густой сетью покрывали весь район от долины реки Бельбек до Черного моря. 
Особенно сильно был укреплен участок местности между долиной реки Бельбек и 
бухтой 
Северной, представлявший собой сплошной укрепленный район. 
Северный участок фронта проходил южнее реки Бельбек. [268] 
Но, правда, противник удерживал и севернее реки большой опорный пункт у села 
Любимовка и участок севернее его. Сама долина, а также поднимающиеся на юге 
склоны 
гор простреливались в продольном направлении батареей 305-мм орудий (в броневых 

башнях), оборудованной по последнему слову техники (мы называли ее "Максим 
Горький"). Сами же склоны были покрыты густой сетью укреплений полевого типа, в 
том 
числе и бетонных долговременных сооружений, простиравшихся на глубину до 2 км.