класть все яйца в одну корзину. Допустим, Сталин не сумеет или не захочет 
выполнить свое обещание. Вашингтон может оказаться в ситуации, когда он 
пренебрег поддержкой Китая, не получив, с другой стороны, помощи русских. 
Начальники штабов сторон поддержали президента. Особенно они опасались того, 
что отмена военной операции на Андаманах даст повод Чану отказаться от своих 
обещаний осуществить сухопутные операции и приведет затем к выходу Китая из 
войны. Адмирал Кинг, особенно остро и активно обсуждавший этот вопрос, 
добивался обеспечения достаточного количества десантных судов для операций в 
Европе при одновременном выделении необходимых военных поставок для операции на 
Андаманах.
 — Четыре дня я был упорен, как мул, — говорил Рузвельт Стилвеллу, — но мы так 
ничего и не достигли. Не годится, чтобы конференция завершилась подобным 
образом. Англичане не хотят этой операции, и я не могу добиться от них согласия.

 Когда Стилвелл попросил указаний относительно Китая, президент стал 
рассказывать ему анекдоты и заговорил о послевоенных планах. Он направил Чану 
сухую телеграмму, информирующую об отмене операции на Андаманах и предлагающую 
альтернативы более мелкого масштаба. Как и ожидалось, ответ генералиссимуса был 
мрачного свойства. Он телеграфировал, что результаты первой конференции в Каире 
взбодрили китайский народ. Нынешнее же решение Каирской конференции повергнет 
его в уныние настолько, что он может не выдержать борьбы. Японцы же сделают 
вывод, что в соответствии с политикой, отдающей приоритет Европе, Объединенные 
Нации бросают Китай на милость японских военно-воздушных и механизированных 
сухопутных сил. Тем не менее Чан, казалось, смирился с этим решением и 
беспокоился больше о своих экономических, нежели военных проблемах. Он просто 
попросил прислать новую партию боевых самолетов и предоставить 1 миллиард 
долларов золотом.
 В Каире нужно было решить еще одну проблему: определить командование операцией 
«Оверлорд». Это решение предстояло принять самому Рузвельту. Долгое время 
ожидали, что именно Маршалл будет командовать силами решающего вторжения, в 
разработку планов которого он внес большой вклад, а Эйзенхауэр вернется в 
Вашингтон к своим обязанностям. Но Рузвельт не мог заставить себя произвести 
это назначение, несмотря на то что большинство советников рекомендовали ему это 
сделать, а Маршалл желал его, хотя и не настаивал.
 — Мне кажется, без вас я не буду спать по ночам, — говорил Рузвельт начальнику 
штаба сухопутных войск.
 Шервуд считал, что в этом вопросе Рузвельт принял самое трудное из своих 
решений.
 Ближе к концу второй Каирской конференции Черчилль настоял, чтобы они с 
Рузвельтом съездили посмотреть на сфинкса. Смолкнув, два лидера всматривались в 
каменное изваяние, к которому подбирались вечерние тени. Символично, что 
Рузвельт завершил в компании с Черчиллем год конференций, который они вместе и 
начали. У обоих руководителей имелись разногласия, но в конце концов они их 
разрешили, даже по «Оверлорду». Черчилль провел в Америке с президентом немало 
дней и недель. Он дважды выступал в конгрессе, присутствовал на заседаниях 
правительства, единолично председательствовал — с согласия президента, который 
находился в это время в Гайд-Парке, — на встрече в Белом доме начальников 
штабов и высокопоставленных дипломатов. Черчилль не делал секрета, даже в 
общении со Сталиным, что получает удовлетворение от того, что является 
«наполовину американцем». Однажды во время автомобильной поездки в Мэриленде он 
заметил во Фредерике рекламу конфет «Барбара Фритчи» и, пока Рузвельт с 
Гопкинсом в изумлении слушали, процитировал несколько стихов из знаменитой 
поэмы Уиттиера: «Стреляй, если тебе нужно, в эту старую седую голову...»
 В будущем пришлось заплатить определенную цену за буйно расцветшую дружбу этих 
людей. Черчилль проявлял политическую близорукость в отношении огромных масс 
азиатского населения. В интимном кругу он выражал беспокойство по поводу 
размножения, подобно мухам, русских и их возможности опередить по численности 
белое население Великобритании и Соединенных Штатов. На его отношение к Китаю 
влияло расовое чувство. Но в данный момент англо-американское сотрудничество 
достигало апогея.
 Рузвельт 7 декабря отбыл из Каира на родину. Сделал остановку в Тунисе, где 
приветствовал Эйзенхауэра возгласом:
 — Отлично, Айк, тебе лучше готовиться к переезду!
 Президент приземлился на Мальте, где вручил островитянам грамоту за героизм. 
Произвел смотр войск на Сицилии. Затем совершил продолжительную морскую поездку 
на борту «Айовы» домой и был тепло встречен представителями администрации у 
южного входа в Белый дом. Розенман никогда не видел президента таким довольным 
и радостным. Он выглядел уставшим, но здоровым и уверенным в себе. Президент 
сказал Стимсону:
 — Я... привез вам «Оверлорд» в целости и сохранности для выполнения.
 Было время Рождества; президент пожелал побыть дома. Впервые с тех пор, как 
стал президентом, он праздновал Рождество в Гайд-Парке. В канун Рождества он 
обратился к населению по радио, сидя у домашнего камелька. В основном его 
выступление представляло собой длинный, обобщенный, оптимистичный обзор событий 
на фронтах и встреч за рубежом. Он объявил о своем выборе: Эйзенхауэр — 
командующий наступательной операцией с «других отметок компаса», которая будет 
происходить одновременно с решительным наступлением русских на востоке и 
нарастающим давле