все вместе,
 я сказал бы, очень впечатляет, — говорил Рузвельт позднее сыну Эллиотту.
 Вскоре после беседы состоялась первая пленарная сессия конференции. Рузвельт 
имел при себе весь свой дипломатический и военный штат помощников, за 
исключением Маршалла и Арнолда, которые, получив неверную информацию о графике 
заседаний, отправились осматривать достопримечательности города. Черчилль сидел 
слева от американцев, с Иденом, Диллом, Бруком, Каннингэмом, Порталом, Исмэем 
по бокам. В окружение Сталина входили только Молотов и маршал Климент Ворошилов.
 Участники конференции сидели за дубовым столом десять футов шириной, 
специально изготовленным местными столярами и имевшим круглую поверхность, 
чтобы ни один из политиков не сидел во главе стола. Тем не менее Рузвельт на 
том основании, что он самый молодой из «Большой тройки», и с предварительного 
согласия двух других открыл заседание приглашением более старших собеседников в 
семейный круг, единственная цель которого — победа в войне. Черчилль заметил, 
что в зале сконцентрировалась величайшая мощь, какую знало человечество, — в 
руках участников конференции сама история. Сталин после краткого приветствия 
предложил перейти к делу.
 Президент начал свое выступление с обзора военной обстановки, подчеркивая 
вовлеченность большей части ВМФ США и миллиона солдат в боевые действия в 
Тихоокеанском регионе. В общих чертах обрисовал военные планы, касающиеся Китая.
 Затем обратился к десантной операции через пролив: она откладывается, по его 
словам, из-за недостатка морских транспортных средств. Пролив — столь 
непокорная водная стихия, что десант через нее может осуществиться не ранее 1 
мая 1944 года.
 — Одно время мы были очень довольны столь непокорной водной стихией, — заметил 
Черчилль.
 Вопрос состоит в том, продолжал Рузвельт, можно ли использовать силы союзников 
и Турции для других операций — в Италии, на Апеннинах, в Адриатике, Эгейском 
море — за счет отсрочки операции «Оверлорд» на три месяца. Президент и Черчилль 
ждали, что скажет на это маршал.
 Сталин сразу взял быка за рога. Советский Союз рад успехам Америки в 
Тихоокеанском регионе. Выразил сожаление, что СССР не смог оказать ей помощи, 
но советские войска воюют против Германии. Сил на востоке достаточно для 
обороны, но для наступления их нужно утроить. В конце концов Германия будет 
разбита, «мы сможем победить единым фронтом», сказал Сталин как бы невзначай, 
не повышая голоса. Затем обратился к Европе. Там, по его словам, у СССР 300 
дивизий против 260 дивизий стран «Оси». В данный момент немцы пытаются вновь 
захватить Киев с помощью около 30 моторизованных и танковых дивизий. Что 
касается Италии, это не то место, откуда следует вести наступление на Германию, 
поскольку Альпы стоят непреодолимым барьером, в чем убедился знаменитый русский 
полководец Суворов полтора века назад. Лучший путь к сердцу Германии лежит 
через Северную и Южную Францию. Но, предупредил Сталин, немцы будут оказывать 
дьявольское сопротивление.
 Затем Рузвельт и Сталин поставили Черчилля в положение обороняющейся стороны, 
но старый боец оказался к этому готов. В необходимости проведения десантной 
операции через пролив не может быть сомнений. Она состоится в конце весны или 
начале лета. Но ведь до операции остается еще шесть месяцев. Что предпринять в 
помощь советским войскам и без отсрочки «Оверлорда» более чем на один-два 
месяца после занятия Рима, которое произойдет, как Черчилль надеется, в январе 
1944 года? Можно ли уговорить вступить в войну Турцию? Оказать помощь 
Югославии? Сам Черчилль выступил против планов направления на Балканы крупных 
сил союзников; к удивлению своих помощников, именно Рузвельт выдвинул на 
обсуждение идею высадки союзных войск на севере Адриатики, объединения их с 
югославами и дальнейшего наступления на северо-восток для встречи с Красной 
армией, продвигающейся на запад.
 Итак, в течение часа позиции определились: Сталин — за наступление на Германию,
 Черчилль — за операции в Средиземноморье, а Рузвельт, как позднее жаловался 
Черчилль, колебался между двумя этими позициями. Маршал решительно отверг 
стратегию Черчилля, как ненужное распыление сил, а конкретные предложения 
премьера — как нежелательные. Он сомневался, что Турция вступит в войну, разве 
что по принуждению. Когда Черчилль принялся настаивать на использовании союзных 
сил в Средиземноморье после занятия Рима, Сталин снова невозмутимо предложил 
высадку англо-американских войск в Южной Франции в преддверии «Оверлорда». 
Франция, сказал он, — слабое звено среди оккупированных немцами территорий. 
Заседание завершилось безрезультатно.
 Тем вечером Рузвельт устроил в своих апартаментах обед для Сталина, Черчилля и 
их высокопоставленных помощников. Кулинары Белого дома, вошедшие в помещение 
незнакомой кухни лишь за несколько часов до обеда, ухитрились как-то 
приготовить блюда на одиннадцать персон. За обедом шел разговор о послевоенной 
Европе. Сталин давал нелицеприятные характеристики своим старым врагам. 
Французский правящий класс, по его мнению, прогнил до основания. Рузвельт 
отчасти с ним согласился. Неплохо, считал он, исключить из будущего 
правительства Франции тех, кто старше сорока. Сталин сказал, что рейх должен 
быть расчленен и лишен возможности снова ввергнуть мир в войну. Рузвельт 
предложил международную опеку подходов к Балтике. Сталин вначале не понял — он 
думал, что Рузвельт хочет опеки стран Балтии, и решительно отверг его 
предложение.
 Президент почувствовал себя неважно и покинул обед до завершения. С его уходом 
атмосфера еще более ухудшилась. Сталина явно разочаровали предложения Черчилля 
и Рузвельта по Германии. Он сказал Черчиллю, что не разделяет мнение Рузвельта 
о психической неполноценности фюрера. Гитлер — способный деятель, хотя ему 
недостает основа