лодок и воздушных атак, что до русских портов добрались в конце концов только 
11 судов. Все остальные были отправлены на дно моря, унеся с собой неисчислимое 
количество человеческих жизней и многомиллионные грузы.

Это стало проверкой нашего спора о том, надо ли нам было вторгаться в Норвегию 
для организации там баз. Если бы союзники опередили нас и создали там такие 
базы, то поток столь необходимых военных материалов в Россию мог бы быть 
значительно увеличен. Но из-за постоянных атак наших военно-морских и 
военно-воздушных сил, действующих с наших баз в Норвегии, столь значительного 
притока вооружения на русский фронт удалось не допустить. Суда союзников 
приходили в русские порты с длинными интервалами и предельно измотанными.

Эта война конвоев в Северном Ледовитом океане шла в постоянно меняющихся 
условиях, причем меняющихся в значительном интервале. Долгие летние дни и 
светлые ночи играли нам на руку, давая возможность наносить удары в условиях 
прямой видимости и увеличивая процент нашего успеха. В мрачные зимние месяцы 
почти постоянная темнота, жестокие штормы и пронзительный холод изматывали 
наших моряков и летчиков, но в то же время прибавляли работы и трудностей 
противнику. Упорство, с которым велись эти сражения, свидетельствует о важности 
союзнических поставок для обеспечения действий на русском фронте.

Вопрос о применении наших тяжелых сил на дальнем севере стал еще одним эпизодом 
в той войне, которая перешла в стойкие разногласия между Гитлером и мной.




Глава 19. Война на море в 1941—1942 годах


Оккупация Норвегии, значительно улучшив наше стратегическое положение, 
обернулась для нас и значительными потерями – многими потопленными эскадренными 
миноносцами и тяжелыми повреждениями, нанесенными нашим крупным кораблям. К 
тому же в ходе этой кампании наши подводные лодки были, вследствие 
необходимости, частично отвлечены от сражений в Атлантике. Тем не менее 
военно-морской штаб твердо придерживался своей точки зрения: морская торговля 
Британской империи была ее самым уязвимым местом, и мы должны наносить по нему 
удары всеми имеющимися средствами с целью заставить неприятеля распылить свои 
военно-морские силы и измотать их в ходе изнурительного патрулирования на море 
так, чтобы он не смог сконцентрировать их в критической точке для нанесения нам 
опасного удара.

Уступая в численности противнику, нам приходилось компенсировать это постоянной 
разработкой новых идей. А идеи требовали отваги и готовности к действию не 
только от сотрудников военно-морского штаба, но даже в еще большей степени от 
командиров соединений и отдельных кораблей. Целью всех наших операций было 
потопление как можно большего коммерческого тоннажа противника, что лишало его 
не только средств ведения войны, но и незаменимого сырья для военной 
промышленности.

Однако успех операций против торговли противника следовало измерять не только 
потопленным тоннажем противника, но и влиянием этих операций на связывание 
вражеских военно-морских сил и развал всей экономической системы. Эти вторичные 
эффекты не всегда проявлялись немедленно, но многие их признаки были 
безошибочны.

Так, например, с целью борьбы с нашими надводными и подводными рейдерами 
противник был вынужден держать под своим постоянным и все расширяющимся 
наблюдением обширные пространства Атлантики. Самолеты, которые он использовал 
для этой цели – машины с большим радиусом действия, – отвлекались от 
наступательных операций и не могли бомбить германские города.

Все наши военно-морские силы, действовавшие в открытом море, имели четкую 
основную директиву: их целью была вражеская морская торговля, а не вражеский 
флот. Столкновения с более сильными неприятельскими кораблями следовало 
избегать любой ценой. Моя стычка с Гитлером после гибели «карманного» линкора 
«Адмирал граф Шпее» подвигла меня еще раз изучить этот вопрос со всех сторон, 
но я снова пришел к тому же мнению, которого всегда придерживался.

Ведение войны на всей водной поверхности Мирового океана требовало, чтобы 
командование было сосредоточено в одном месте, и таким местом стал 
военно-морской штаб. Он один владел всей совокупностью информации, полученной 
из самых разнообразных источников – в частности от политической разведки и из 
перехвата вражеских радиосообщений, – и он один обладал возможностью 
задействовать ту или иную часть широко разветвленной системы снабжения. Мы уже 
ввели в действие некоторое число быстроходных судов снабжения – нефтеналивных 
танкеров, перевозчиков боеприпасов и тому подобных – для обслуживания наших 
подводных лодок и надводных рейдеров в любом районе Мирового океана, так что им 
не требовалось возвращаться на свои родные базы перед возобновлением 
деятельности. Изрядную головную боль нам доставляли экипажи захваченных