перспективе, — что решение [723] об использовании атомной бомбы для того, чтобы 
вынудить Японию капитулировать, никогда даже не ставилось под сомнение. Между 
нами было единодушие, автоматическое, безусловное согласие, и я также никогда 
не слыхал ни малейшего возражения, что нам следовало бы поступить иначе"{147}.

Однако позже Черчилль сам выражает сомнение в правильности решения применить 
атомную бомбу, когда говорит:

"Было бы правильно полагать, что атомная бомба решила судьбу Японии. Поражение 
было предрешено еще до того, как упала первая бомба, и оно было обеспечено 
подавляющей морской мощью. Одна эта мощь дала возможность захватить океанские 
базы, с которых можно было повести окончательное наступление и вынудить 
японскую армию, находившуюся на территории собственно Японии, капитулировать, 
даже не нанося удара. Торговый флот Японии был уничтожен"{148}.

Черчилль упоминает также, что в Потсдаме, за три недели до того, как была 
сброшена атомная бомба, Сталин рассказал ему в частной беседе о послании 
японского посла в Москве, в котором выражалось стремление Японии к миру. Далее 
Черчилль добавляет, что, передавая эту новость президенту Трумэну, он предложил 
несколько смягчить выдвигаемое союзниками требование "безоговорочной 
капитуляции", чтобы облегчить японцам путь к капитуляции.

Попытки заключить мир японцы начали предпринимать гораздо раньше, и 
американские власти были осведомлены о них лучше, чем указывал Черчилль или, 
возможно, чем ему было известно. Накануне рождества 1944 года американская 
разведка в Вашингтоне получила сообщение от хорошо информированного агента в 
Японии о том, что там начинает выступать на арену и завоевывать поддержку 
партия, стремящаяся к миру. Агент предсказал, что правительство генерала Койсо, 
сменившее в июле правительство Тодзио, которое ввергло Японию в войну, будет 
вскоре в свою очередь сменено правительством во главе с адмиралом Судзуки. 
Новое правительство будет стремиться к миру и начнет переговоры при поддержки 
императора. Это предсказание сбылось в апреле.

1 апреля американцы высадились на Окинаве, одном из островов архипелага Рюкю, 
находящемся на полпути между Формозой и Японией. Вызванное этой новостью 
потрясение, а также уведомление русских о прекращении действия пакта о 
нейтралитете с Японией ускорили падение кабинете Койсо, и премьер-министром 
стал Судзуки.

Руководители партии мира теперь представляли большинство в правительстве, но 
они не знали еще, как действовать. Уже [724] в феврале по инициативе Хирохито 
были сделаны попытки уговорить Россию "как нейтральную страну" выступить в 
качестве посредника в переговорах о мире между Японией и западными союзниками. 
Эти попытки предпринимались вначале через русского посла в Токио, а затем через 
японского посла в Москве. Сталин, информируя Гопкинса о том, что советские 
армии на Дальнем Востоке будут развернуты 8 августа для наступления против 
японцев в Маньчжурии, в ходе обсуждения этого вопроса дал понять, что 
"некоторые элементы в Японии" пытаются прощупать вопрос о мире.

Задолго до конца борьбы на Окинаве исход ее был ясен. Было также очевидно, что, 
как только остров будет захвачен, американцы получат возможность усилить 
бомбардировки собственно Японии: расположенные на острове аэродромы находились 
менее чем в 400 милях от Японии, а это составляло всего лишь четверть 
расстояния до Японии от Марианских островов.

Безнадежность положения была очевидна для любого человека, разбирающегося в 
стратегии, и особенно доя такого военно-морского специалиста, как Судзуки, 
антивоенные взгляды которого были общеизвестны, за что военные экстремисты 
угрожали его жизни еще в 1936 году. Однако Судзуки и его кабинет запутались в 
сложной проблеме. Хотя они и стремились к миру, но принятие выдвинутого 
союзниками требования "безоговорочной капитуляции" выглядело бы как 
предательство по отношению к действующей армии, которая была готова стоять 
насмерть. Армия по-прежнему держала в залоге жизни тысяч почти умирающих с 
голоду пленных из числа военного и гражданского персонала союзников, и она 
могла не подчиниться приказу о прекращении огня, если условия будут явно 
унизительными (и прежде всего, если в них будет включено какое-либо требование 
о смещении императора, который был в глазах японцев не только их монархом, но и 
лицом божественного происхождения).

Но именно сам император сделал попытку разрубить узел. 20 июня он пригласил на 
заседание шестерых членов высшего совета по руководству войной и заявил им: "Вы 
должны рассмотреть вопрос о прекращении войны как можно скорее". Все шесть 
членов совета были единодушны в этом вопросе, однако если премьер-министр, 
министр иностранных дел и военно-морской министр были готовы пойти на 
безоговорочную капитуляцию, то три других члена — военный министр и начальники 
штабов армии и флота — выступали за продолжение сопротивления до тех пор, пока 
Япония не добьется некоторого смягчения условий.

Президент Трумэн и большинство его главных советников, в особенности Стимсон и 
начальник штаба армии США генерал [725] Маршалл, были теперь в такой же мере