сильное негодование у большинства американских генералов, полагавших, что 
Эйзенхауэр уступает требованиям Монтгомери и англичан в ущерб собственным 
перспективам.

Негодование заставляло американских генералов прилагать более энергичные усилия 
на своих участках фронта. Они стремились показать, на что способны. 7 марта 
танки американской 3-й армии, которой командовал Паттон, прорвали слабые 
оборонительные позиции немцев в Эйфеле (немецкая часть Арденнских гор) и вышли 
к [708] Рейну в районе Кобленца, покрыв за три дня 60 миль. Здесь они на 
некоторое время задержались, так как мосты через Рейн были взорваны. Немного 
севернее передовой отряд танков американской 1-й армии нашел брешь в обороне и 
прошел через позиции немцев настолько быстро, что достиг моста в Ремагене, 
около Бонна, и захватил этот мост. Немцы не успели взорвать его. Сюда, на этот 
важный плацдарм, были немедленно подтянуты подкрепления.

Когда командующий группой армий Брэдли получил сообщение об этом, он, быстро 
оценив предоставившуюся возможность прорвать оборону противника на Рейне, с 
ликованием крикнул в телефонную трубку: "Здорово, черт побери! Это заставит 
немцев раскрыться!" Однако прибывший в штаб Брэдли офицер из оперативного 
отдела штаба Эйзенхауэра холодно возразил: "Вам не удастся предпринять что-либо 
в Ремагене. Это просто не соответствует плану". На следующий день Брэдли 
получил категорический приказ не вводить на этот плацдарм никаких крупных сил.

Этот приказ ограничивал свободу действий и вызвал особо возмущение, потому что 
американская 9-я армия, за четыре дня до этого вышедшая на Рейн в районе 
Дюссельдорфа, была остановлена по приказу Монтгомери, который запретил 
форсировать реку с ходу. Недовольство подобными ограничениями, вызванными 
стремлением подогнать все под план, день ото дня возрастало, так как крупное 
наступление Монтгомери на Рейне должно было начаться лишь через три недели — 24 
марта.

В результате Паттон с одобрения Брэдли повернул на юг, стремясь смять ударом во 
фланг боевые порядки противника к западу от Рейна и одновременно найти удобное 
место для переправы. К 21 марта Паттон очистил от противника западный берег 
Рейна на участке шириной 70 миль между Кобленцем и Мангеймом. В следующую ночь 
войска Паттона, почти не встретив сопротивления, форсировали реку у Оппенгейма, 
между Майнцем и Мангеймом.

Узнав об этом внезапном ударе, Гитлер потребовал немедленно принять контрмеры, 
но ему доложили, что никаких резервов уже не осталось. "Шкаф у немцев был пуст",
 и продвижение американцев за Рейн не встретило сопротивления.

К этому времени Монтгомери завершил тщательную подготовку к крупному 
наступлению на Рейне в районе Везеля, в 150 милях ниже по течению. Монтгомери 
сосредоточил здесь 25 дивизий, а в полевых складах на западном берегу скопилось 
четверть миллиона тонн боеприпасов и других предметов снабжения. Участок реки, 
на котором планировалось развернуть [709] наступление, удерживался всего лишь 
пятью слабыми, измотанными немецкими дивизиями.

Наступление началось в ночь на 23 марта после грандиозной артиллерийской 
подготовки, в которой приняло участие более 3 тыс. орудий, наступлению 
предшествовали также последовательные налеты бомбардировщиков. Передовые 
пехотные части при поддержке танков форсировали реку и, преодолев слабое 
сопротивление, захватили плацдармы на восточном берегу. С рассветом в тылу 
немцев были выброшены две воздушно-десантные дивизии; чтобы расчистить путь 
наступающим с фронта войскам, спешно наводились переправы для дивизий второго 
эшелона, танков и транспорта. О слабости сопротивления противника 
свидетельствовал хотя бы тот факт, что американская 9-я армия, на долю которой 
приходилась половина всех ударных пехотных частей, потеряла убитыми всего около 
40 человек. Потери англичан также были незначительными. Упорное сопротивление 
наступающим было оказано лишь в одном пункте — у деревни Реес на берегу Рейна, 
где батальон немецких парашютистов продержался три дня.

К 28 марта плацдарм был расширен до 20 миль в глубину и до 30 миль по фронту. 
Однако Монтгомери все еще опасался контрудара немецких войск и потому не 
санкционировал переход в общее наступление в восточном направлении до тех пор, 
пока не сосредоточил на плацдарме 2 — дивизий и 1500 танков.

Когда же наступление началось, серьезным препятствием оказались груды камней и 
земли, образовавшиеся в результате бомбардировок союзной авиацией. Эти завалы 
блокировали пути наступления намного эффективнее, чем это мог сделать противник.


Однако и с приближением конца Гитлера не покидали иллюзии. Он начал 
рассчитывать на какое-то чудо, которое принесет спасение чуть ли не в самый 
последний момент. Гитлер любил перечитывать главу из "Истории Фридриха 
Великого" Карлейля, где рассказывалось о том, как Фридрих был спасен, когда его 
армии были на грани поражения. Тогда смерть русской императрицы вызвала раскол 
противостоящей коалиции. Гитлер изучал также гороскопы, предсказывающие, будто 
катастрофа в апреле будет компенсирована внезапным поворотом судьбы, который в