сообщениями агентов о крупной учебной высадке, проведенной в Девоне, где войска 
высаживались на равнинном открытом побережье, аналогичным по условиям 
намеченному району высадки в Нормандии.

Роммель, командовавший войсками на побережье Ла-Манша, придерживался такой же 
точки зрения, что и Гитлер. Незадолго до вторжения союзников Роммель попытался 
ускорить строительство подводных препятствий и блиндажей, а также постановку 
минных полей. К июню оборонительные сооружения имели гораздо большую плотность, 
чем весной. Однако, к счастью для союзников, у Роммеля не было ни времени, ни 
возможности довести оборону в Нормандии до желаемого состояния или хотя бы до 
состояния обороны на рубеже восточнее р. Сена.

Рундштедт не разделял мнение Роммеля о методах отражения высадки десанта. 
Рундштедт считал необходимым нанести контрудар после высадки, а Роммель полагал,
 что такой удар после высадки будет запоздалой мерой ввиду господства союзников 
в воздухе.

Роммель считал, что проще всего разгромить десант на берегу, пока он еще там не 
закрепился. По словам офицеров штаба Роммеля, "на фельдмаршала оказывали 
сильное влияние воспоминания о том, как его войскам в Африке приходилось по 
нескольку дней оставаться в укрытиях из-за налетов авиации, силы которой были 
тогда несравненно слабее тех, которые действовали против него сейчас".

Принятый план действий был компромиссным и провалился. Хуже всего было то, что 
Гитлер упорно стремился управлять [585] боевыми действиями, находясь в 
Берхтесгадене, и жестоко контролировал использование резервов.

В Нормандии у Роммеля была всего одна танковая дивизия. Он подтянул ее к Кану. 
Это дало возможность в день высадки десанта задержать продвижение англичан. 
Напрасными оказались просьбы Роммеля дать ему еще одну дивизию для размещения 
на позициях в Сен-Ло, то есть поблизости от участка высадки американских войск.

В день высадки десанта много времени ушло на споры между немецкими 
руководителями. Ближе всего к району вторжения находился 1-й танковый корпус СС,
 но Рундштедт не мог использовать его без разрешения ставки Гитлера, Блюментрит 
писал:

"В 4.00 по поручению фельдмаршала Рундштедта я позвонил по телефону в ставку, 
чтобы получить разрешение использовать корпус для поддержки контрудара Роммеля. 
Однако Йодль от имени Гитлера ответил мне отказом. По его мнению, высадку в 
Нормандии следовало рассматривать как попытку отвлечь внимание от главного 
удара, который будет нанесен в другом районе, где-то восточнее Сены. Наш спор 
продолжался до 16.00, когда наконец было получено разрешение использовать 
корпус".

Поразительно, что Гитлер не знал о вторжении союзников почти до полудня, а 
Роммель отсутствовал в штабе. Не случись этого, немцы вероятно, смогли бы 
быстрее принять решительные контрмеры.

Гитлер, как и Черчилль, любил бодрствовать далеко за полночь. Эта привычка была 
изнурительной для работников их штабов, которые допоздна задерживались на 
службе, и часто им приходилось заниматься на следующее утро важными делами, не 
отдохнув. Йодль, не желая беспокоить Гитлера рано утром, взял на себя 
ответственность отказать Рундштедту в просьбе о резервах.

Разрешение использовать резервы могло бы быть получено раньше, если бы Роммель 
находился в Нормандии. Не в пример Рундштедту Роммель часто разговаривал с 
Гитлером по телефону и имел на него большое влияние, чем кто-либо еще из 
генералов. Однако Роммель за день до вторжения союзников уехал в Германию. 
Поскольку сильный ветер и бурное состояние моря делали маловероятной высадку 
десанта. Роммель решил поговорить с Гитлером, чтобы убедить его в необходимости 
увеличить число танковых дивизий в Нормандии, а заодно и побывать дома в Ульме 
на семейном торжестве по случаю дня рождения жены. Рано утром, когда Роммель 
собирался с визитом [586] к Гитлеру, по телефону ему сообщили, что началось 
вторжение. В свой штаб Роммель вернулся лишь к вечеру, а к этому времени десант 
уже прочно закрепился на берегу.

Командующий армией в этом районе Нормандии был также в отъезде. Он руководил 
учениями в Бретани. Командир танкового корпуса, составлявшего резерв армии, 
уехал с визитом в Бельгию. Командира еще одного из соединений не оказалось на 
службе. Таким образом, благодаря решению Эйзенхауэра осуществить высадку, 
несмотря на бурное состояние моря, союзники оказались в очень выгодном 
положении.

Как ни странно, но Гитлер, угадавший место вторжения, после его начала вдруг 
решил, что это лишь демонстрация, за которой последует высадка более крупных 
сил восточнее Сены. Поэтому он и не хотел перебрасывать резервы их этого района 
в Нормандию, Такая убежденность явилась следствием того, что разведка 
переоценила число союзных дивизий в Англии. Частично в этом "повинны" меры 
оперативной маскировки, принятые союзниками, а частично — меры по борьбе с