В отношении плана действия под Курском мнение генералов разошлись. Большинство 
из них сомневалось в победе на Востоке. Теперь в числе сомневающихся оказался и 
такой опытный военачальник, как Клейст. После перегруппировки во время [523] 
зимней компании во главе основных сил Южного фронта стал Манштейн. В начале 
года в состав его группы армий была включена 1-я танковая армия. Клейст теперь 
командовал войсками только в Крыму и на Кубани. Наступление на Курский выступ 
планировалось осуществить левым крылом войск Манштейна на юге выступа и правым 
крылом группы армии "Центр" под командованием Клюге на севере выступа.

Манштейн и Клюге до начала операции не высказывали своих сомнений относительно 
ее успеха. Военачальники, как правило, верят в успех порученного им дела и 
стараются не высказывать каких-либо сомнений, чтобы не подорвать оказываемого 
им доверия у старших начальников.

Установившиеся военные традиции также способствовали тому, чтобы не высказывать 
каких-либо сомнений. Многие генералы предпочли бы подальше отвести войска, 
чтобы уйти от преследования русских (еще год назад такую точку зрения 
высказывал Рундштедт), однако фюрер не хотел и слышать подобных предложений. 
Поскольку рубеж, занимаемый немецкими армиями в конце зимы, не 
благоприятствовал обороне, генералы решили положиться на принцип, согласно 
которому "наступление — лучшее средство обороны". В ходе наступательных 
действий они надеялись исправить недостатки позиций и сорвать готовящееся 
наступление противника. Все усилия поэтому были направлены на достижение успеха 
в наступлении, а о возможной неудаче наступательных действий никто не думал. 
Никто не думал и о том, что израсходование только что накопленных резервов 
лишит возможность успешно вести оборонительные действия впоследствии.

Истощение немецких ресурсов держалось в строгой секретности. Так прикрывался 
некомплект личного состава и вооружения в частях и соединениях. Число дивизий 
сохранялось прежнее, и поэтому ложность цифровых выкладок не была очевидной. 
Командиры соединений находились в таком неведении, что немногие из них 
представляли себе обстановку в целом. Их приучили не задавать вопросов. Помимо 
чисто маскировочных соображений число дивизий поддерживалось на одном уровне и 
по другим причинам.

Гитлер всегда вдохновенно относился к цифровым показателям. Как демагогу, ему 
казалось, что цифры — это залог мощи. А поскольку дивизия была расчетной 
единицей, Гитлер стремился иметь максимальное число этих соединений, хотя в 
1940 году немцы одерживали победу в основном благодаря качественному 
превосходству механизированных войск Германии. До вторжения в Россию Гитлер 
настаивал на проведении [524] политики, которая обеспечивала бы максимальное 
число дивизий, пусть даже за счет их неукомплектованности. В дальнейшем эта 
неукомплектованность допускалась в еще большей степени, чтобы не сокращать 
общего числа дивизий, хотя эта цифра лишь вводила в заблуждение самих же немцев.
 Последствием такой политики явилась инфляция в сфере военной экономики.

В 1943 году эта инфляция достигла таких размеров, что свела на нет преимущества 
качественного усовершенствования военной техники, в частности создание новых 
танков "тигр" и "пантера". Когда дивизия несет тяжелые потери, то резко 
нарушается баланс между боевыми частями и частями обслуживания, поскольку 
наибольшие потери приходятся на долю боевых частей. В танковой дивизии ядро 
обычно составляют танки и танковые экипажи, пехота занимает второе место по 
численности, а подразделения обслуживания — третье, последнее. Таким образом, 
экономически и с точки зрения боевой мощи невыгодно содержать дивизии, особенно 
танковые, с некомплектом личного состава и вооружения. Если вовремя не 
исправить положение, то получается колосс, размеры которого резко диссонируют с 
его ударной силой.

Эти трудности немецкой армии начали обнаруживаться теперь отчетливее, поскольку 
Красная Армия по сравнению с 1942 годом стала значительно качественнее и 
выросла в численном отношении. Красная Армия действовала успешнее еще и потому, 
что возрос поток вооружения, которое поступало с новых предприятий на Урале и 
от западных союзников России. Танки Красной Армии не уступали танкам других 
армий, а многие немецкие генералы и офицеры считали их даже самыми лучшими. Это 
были превосходные машины по своим ходовым качествам, надежности и вооружению. 
Русская артиллерия также отличалась превосходными качествами. Широкое развитие 
получила реактивная артиллерия, которая обеспечивала высокую эффективность 
удара. Русская винтовка была более современной, чем немецкая, и обладала более 
высокой скорострельностью. Большинство других видов пехотного вооружения 
характеризовалось такими же высокими качествами. Значительно возросло и 
оперативно-тактическое мастерство Красной Армии.

Немцам все больше хотелось заставить русских первыми начать наступательные 
действия, чтобы заманить их в ловушку, нанеся контрудары. Этому желанию не 
суждено было сбыться, но не из-за нетерпения Гитлера, а из-за того, что русские 
решили на этот раз применить такую же выжидательную тактику.

Впоследствии немецкие руководители утверждали, что они добились бы большего, 
если бы ударные группировки были [525] готовы начать наступление на шесть