Роммеля не только парировались, но ему наносились сокрушительные ответные удары.
 Немецкие войска слишком устали, и лишь немногие части могли приложить новые 
усилия. Роммель был вынужден прервать наступление и дать войскам передышку, 
хотя тем самым предоставлял Окинлеку время, чтобы подтянуть подкрепления.

Более того, Окинлек вновь захватил инициативу и даже до подхода подкреплений 
был близок к тому, чтобы решительно поменяться ролями с Роммелем. Его план на 
этот день оставался в общем таким же, как и на предыдущий: сдерживать 
наступление немецких танковых войск силами 30-го корпуса [312] Норри, в то 
время как 13-й корпус Готта, расположенный на южном фланге, должен был нанести 
удар в северном направлении по тылам противника. На этот раз основная масса 
танков находилась на севере в подчинении 30-го корпуса, а в состав 13-го 
корпуса вошла недавно реорганизованная 7-я бронетанковая дивизия, получившая 
теперь название легкой бронетанковой дивизии и имевшая в своем составе 
моторизованную бригаду, бронеавтомобили и танки "стюарт". Ей не хватало ударной 
силы, но она обладала мобильностью, необходимой для стремительного широкого 
рейда по тылам противника, в то время как сильная новозеландская дивизия 
наносила удар во фланг немцев.

К сожалению, нарушение секретности при радиопереговорах позволило немецкой 
службе перехвата узнать о плане Окинлека и предупредить Роммеля. 21-я танковая 
дивизия была оттянута назад для противодействия охвату, и этот контрманевр, 
возможно, стал одной из причин нерешительности, которую проявили английские 
командиры при осуществлении плана Окинлека. Такая же нерешительность отличала и 
северный участок фронта. Когда 21-я танковая дивизия отошла назад, часть танков 
"стюарт" 1-й бронетанковой дивизии начала продвигаться вперед, но даже это 
незначительное продвижение вызвало панику среди солдат так называемой 15-й 
танковой дивизии (в ее боевом составе было всего 15 танков и около 200 
стрелков). Все это говорило о том, насколько немцы переутомились. Однако 
англичане не воспользовались этой возможностью, чтобы силами бронетанковой 
дивизии и корпуса перейти в общее наступление, которое вполне могло оказаться 
решающим.

В ту ночь Окинлек еще настойчивее, чем прежде приказал своим войскам довести 
наступление до успешного конца. В своем приказе он писал: "Нашей задачей 
остается разгромить противника и не дать ему организованно отойти... не давать 
противнику отдыха... 8-я армия атакует и уничтожит противника на его нынешней 
позиции". Однако ему не удалось передать свое решительное настроение 
нижестоящим командным инстанциям. Окинлек переместил свой командный пункт ближе 
к штабу 30-го корпуса, но последний находился почти в 20 милях от линии фронта 
и на таком же расстоянии от штаба 13-го корпуса. Штаб немецкой танковой армии 
находился всего в 6 милях от линии фронта, и Роммель сам неоднократно выезжал в 
передовые части, лично вдохновляя войска. Роммеля не раз критиковали 
ортодоксальные военные специалисты (как немецкие, так и английские) за частые 
отлучки из штаба и за склонность брать в свои руки непосредственное управление 
боем. Однако именно [313] это непосредственное управление боем было главной 
причиной его больших успехов.

5 июля 13-й корпус сделал мало, а 30-й корпус — еще меньше для выполнения 
поставленной Окинлеком задачи. Бригады новозеландской дивизии, которым 
предназначалась ведущая роль в наступлении на тыл Роммеля, оказались 
неосведомленными о намерениях своего командующего и об ожидаемых от них 
решительных действиях. Можно с достаточным основанием критиковать Окинлека за 
то, что он оставил основную массу танков в 30-м корпусе, вместо того чтобы 
направить их на усиление 13-го корпуса, которому предстояло нанести удар по 
тылам, хотя маловероятно, что их использовали бы там более эффективно, чем в 
центре, где энергичный удар против слабого противника мог бы легко увенчаться 
успехом. Количество танков в 1-й бронетанковой дивизии к тому времени было 
доведено до 99, тогда как в противостоявшей ей 15-й танковой дивизии их 
оставалось лишь 15, а во всем Африканском корпусе — не больше 30.

Наилучшим оправданием и, в сущности, самым правдивым объяснением случившегося 
может служить просто усталость — результат длительного напряжения. Именно этот 
фактор в конечном счете и решил исход первого важнейшего этапа. Создалось 
патовое положение.

Это положение, пожалуй, давало непосредственное преимущество немцам и 
итальянцам, но в конечном счете ставило их в неблагоприятные условия. Положение 
англичан никогда не было таким отчаянным, как казалось на первый взгляд, хотя к 
5 июля войска Роммеля были ближе к полному краху, чем к победе.

Во время короткого затишья подошли остатки итальянских пехотных дивизий. Они 
заняли оборону на северном участке фронта, где теперь не велись активные боевые 
действия, тем самым высвободив немецкие части для нового удара на южном участке.
 Однако к 8 июля, когда Роммель был почти готов нанести удар, боевой состав 
трех немецких дивизий не превышал 50 танков и 2 тыс. пехотинцев, а в семи 
итальянских дивизиях (включая недавно прибывшую танковую дивизию "Литторио") 
насчитывалось только 44 танка и 4 тыс. пехотинцев. Английские войска были 
усилены прибывшей австралийской 9-й дивизией (в 1941 году она энергично 
обороняла Тобрук) и двумя свежими полками, благодаря чему у англичан стало