Дело довершила пошедшая следом за конницею пехота. Победа была полная. Она 
открыла путь на французскую столицу.

А потом был Париж.

Отправленный парламентером в стан к неприятелю, капитуляцию города 
собственноручно составил и подписал от имени русского командования душевный 
приятель Дениса Давыдова полковник Михаил Орлов, сразу же произведенный за это 
в генерал-майоры.

Денис Давыдов въехал в Париж вместе с армейскою кавалерией, впереди 
остававшейся под его началом гусарской бригады из Ахтырского и Белорусского 
полков. Веселый хмель победы кружил ему голову, как и прочим русским офицерам и 
генералам.

Однако к хмельной победной радости вскоре начала подмешиваться и горечь. В 
дружеских застольях с обидою заговорили о том, что царь, восторгаясь 
иностранцами и рассыпая им неслыханно щедрою рукою милости, с подчеркнутым 
пренебрежением высказывается о русских, что назначенному им коменданту Парижа 
французу Рошешуару он предписал следить за поведением русских офицеров... Это 
было, конечно, прямым оскорблением победителей.

Офицеров и солдат все неодолимее тянуло домой. На Елисейских полях, где 
расположилась на бивуаках гвардия, усатые гренадеры с просветленной тоской пели 
неведомо кем сочиненную песню:

		Уж ты Париж, ты Париж,
		Париж славный городок!
		Есть получше Парижочка,
		Есть прекрасная Москва:
		Москва мостом мощена,
		Белым камнем выстлана!..

Затосковал и Давыдов. Чтобы отвлечь себя хоть немного от невеселых раздумий, он 
купил в одной из парижских канцелярских лавок переплетенную в пергамент тетрадь 
листового формата и занялся приведением в порядок своих отрывочных партизанских 
записей, подмоченных дождями и обкуренных дымом походных костров. О начале этой 
работы он сделал пометку на заглавном листе тетради: «1814 года 16 Апреля, г. 
Париж».

Наконец, уже порядком истомившись от ожидания, он получил 22 мая полугодичный 
отпуск и на следующий же день, в самый канун Святой Троицы, выехал из Парижа на 
Mo, Шато-Тьери, Реймс и далее — на Москву.

Суетную и подобострастную французскую столицу он покидал без сожаления.




Генерал... по ошибке


		Пусть генеральских эполетов
		Не вижу на плечах твоих,
		От коих часто поневоле
		Вздымаются плеча других,
		Не все быть могут в равной доле,
		И жребий с жребием не схож!..

    Кн. П. А. Вяземский — Денису Давыдову

В Москве Дениса ожидала горестная весть о кончине матушки Елены Евдокимовны.

Едва он, исполненный радостного предвкушения встречи с близкими, переступил 
порог отчего дома на Пречистенке, как увидел свою сестру Сашеньку в черном 
платье и траурной вуальке, подколотой к волосам. Вскинув руки, она кинулась к 
нему навстречу, припала к груди и залилась слезами. Он разом все понял.

— Когда? — глухо спросил Денис.

— Тому более как полугода, — с трудом выдохнула Сашенька, — рядом с батюшкою 
схоронили.

— Как же так, ни я, ни братья про то не ведали. Почему не известила?

— А как известишь по такой-то войне? Ни о тебе, ни о братьях даже слухи не 
доходили. Как отыскать?..

Все заботы и по дому, и по небогатым имениям, как оказалось, легли на плечи 
Сашеньки. Будучи обликом своим в давыдовскую породу — маленькой, кругленькой,