В этот период Наполеону удалось-таки потеснить союзные войска. Сначала он сумел 
вновь возвратить себе Дрезден, не так давно столь блистательно захваченный у 
неприятеля отрядом Дениса Давыдова, а потом продвинуться далее и занять своими 
войсками Бреславль.

Все это, конечно, не на шутку перепугало заносчивого Александра I и тугодумного 
Фридриха-Вильгельма III. Посовещавшись меж собою, они обратились к Бонапарту с 
предложением о перемирии, на что тот с готовностью согласился. Передышка явно 
была нужна обеим воюющим сторонам. 23 мая в Плесвице было заключено перемирие, 
прервавшее военные действия на два месяца.

За два истекших месяца обстановка в Европе во многом изменилась. Окончательно 
оформилась коалиция против Наполеона. К ведущим борьбу России и Пруссии 
присоединились Англия, Австрия и Швеция. Англия, по обыкновению своему, 
собиралась воевать деньгами. Австрия выставляла 110-тысячную армию, в основном 
ту самую, которая недавно сражалась на стороне Бонапарта. Кое-какие войска 
решил привести с собою и бывший наполеоновский маршал Бернадот, признанный в 
свое время под давлением французского императора наследным шведским кронпринцем 
и получивший с той поры скандинавское имя Карла-Юхана. У этого, конечно, были 
свои расчеты; он не прочь был возмечтать и о короне Франции, если общими силами 
союзников удастся свалить Наполеона...

К концу перемирия из войск коалиции были составлены три армии: Богемская 
(Главная) под командованием австрийского фельдмаршала Шварценберга, Силезская, 
над которой главноначальствовал прусский генерал Блюхер, и Северная, 
руководство над которой поручили шведскому кронпринцу Карлу-Юхану, то бишь 
Бернадоту. Кроме этих сил, выдвинутых в первую линию, как сказывали, была 
где-то в тылу, между Вислой и Неманом, предводительствуемая Беннингсеном так 
называемая Польская армия, почитаемая, должно быть, резервной. Основу новых 
формирований, притом твердую и прочную, везде составляли русские войска.

Общее главнокомандование над всеми армиями Александр I, видимо, в угоду 
Венскому двору, двойственная политика которого ему была хорошо известна, 
передал 42-летнему фельдмаршалу Карлу Филиппу Шварценбергу, числившемуся до 
недавней поры корпусным начальником у Наполеона.

Поначалу после перемирия Денис Давыдов оказался в составе Богемской (Главной) 
армии. Всеми силами он снова добивался поисковой партии. Наконец получил в 
командование два казачьих полка, однако ему было предписано соединиться с 
австрийским кавалерийским отрядом и поступить под начало австрийского 
полковника графа Менсдорфа. Скрепя сердце пришлось подчиниться. К счастью, 
командир отряда оказался человеком не робким, знающим и весьма доброжелательным.
 К своему русскому коллеге он сразу же начал относиться с должным уважением. 
Давыдов, естественно, платил ему тем же.

В составе союзного отряда Менсдорфа Денис принял участие в нескольких 
разведывательных поисках, великолепно проявил себя в боях под Рютою, под 
Люценом, при Цейце, дважды в упорных схватках под Альтенбургом, под Пенигом и 
Хемницем и, наконец, в жестоком и кровопролитнейшем сражении под Лейпцигом, 
длившемся с 4 по 6 октября и сразу же получившем название «Битвы народов», где 
войскам Наполеона хотя и дорогой ценою, но нанесен был сокрушительнейший и 
поистине невосполнимый урон. Потеряв почти две трети своей армии, Бонапарт 
после этого поражения уже не смог оправиться и покатился к французским пределам.
..

За отличия, проявленные в осенних боях, Давыдов еще дважды представлялся к 
генеральскому чину: сначала своим командиром графом Менсдорфом, а затем и самим 
главнокомандующим фельдмаршалом Шварценбергом. И вновь был удостоен лишь 
очередного дежурного монаршего Благоволения.

Денис, конечно, считал себя несправедливо обойденным. Старый добрый приятель 
его, будущий декабрист, полковник князь Сергей Волконский, которого он знал и 
по Кавалергардскому полку, и по Прусской кампании 1807 года, и по войне с 
турками на Дунае, встретившись с ним в эти дни и хорошо зная и о злоключениях 
Давыдова по занятии Дрездена (он, кстати, деятельно пытался защитить 
поэта-партизана от неистового гнева Винценгероде), и о неуваженных императором 
его представлениях к генеральскому чину, говорил ему в успокоение:

— Что же ты хочешь, Денис Васильевич, коли ты не иностранец? Для них наш царь 
наград никогда не жалеет. А нас же, русских, баловать ох как не любит!..



В конце 1813 года Денис Давыдов снова оказался без команды. Прослышав про это, 
его тотчас же пригласил к себе начальствовать казачьим авангардом добрейший 
Матвей Иванович Платов. Но неизвестно почему принятию этой должности вдруг 
неожиданно воспротивился Барклай-де-Толли. Давыдову опять ничего не оставалось, 
как отправиться в свой Ахтырский гусарский полк, находившийся тогда в Силезской 
армии прусского фельдмаршала Блюхера, в корпусе русского немца Фабиана