— прихохатывал другой.

Высадился и Шостак, дал залп из немногих пушек, велел занимать позицию на 
вершине холма, откуда были видны крепость и город. Вскоре над городским 
муниципалитетом весело хлопал русский флаг, оповещая, что французы уже 
оттеснены в крепость. А вот и основная эскадра! Полукольцом охватили остров 
корабли Ушакова, развернулись бортами, из портов показались пушки! Еще 
мгновение — и... И над крепостной стеной взвился белый флаг. Шлюпка французов 
устремилась на флагманский корабль, а оттуда плыли вдохновленные русским 
адмиралом закинфские представители. Они только что получили там боевое знамя 
адмирала и распоряжение об атаке на крепость. Помахали кулаками проезжавшим 
французам, горя желанием идти в наступление. Однако наступать не пришлось. 
Ушаков был настроен благодушно и без проволочек согласился на выгодные для 
французов условия сдачи. Кровопролития не желал. Важно было овладеть крупным 
островом...

И вот идут они, воины и моряки, в колокольном перезвоне, лепестковом дожде, 
волнах улыбок и возгласов. У здания муниципалитета Ушаков остановился, громко 
сказал:

— Прошу всех представителей управления острова и делегатов на встречу 
последовать! Оговорим предварительный план управления.

С удивлением взирал изысканный и утонченный аристократ Граденигос Сикурос ди 
Силлас, глава закинфского нобилитета, на то, что вслед за ним шагнул под свод 
ратуши второклассный Мартиненгос, потоптавшись, неуверенно пошел туда же Кладис.


Ушаков сел на место городского главы. Слева от него вытянулся мичман Васильев, 
справа граф Маркис, чем сразу вызвал недовольство семейства Сикуросов. Ушаков 
обвел глазами зал, остался недоволен тем, что народу было мало, но не стал 
ждать и встал.

— Уважаемые представители Закинфа! Остров освобожден. Руины французского 
владычества дымятся на сих землях, где должно нам построить управление 
благонравное и справедливое. Мы при сем должны учесть вашу островную традицию, 
а также доблесть выступивших против нашего общего врага граждан. В послании 
святейшего патриарха Георгия V и в наших «пригласительных письмах» обещалось 
восстановление старых привилегий и выбор вами формы правления по образцу Рагузы 
либо иную. Надеемся на мудрость вашу...

Непонятно было: закончил слово русский адмирал или сделал паузу, но вскочил 
Граденигос Сикурос ди Силлас и вознес руки как в молении.

— Слава всевышнему! Земная благодарность российскому императору Павлу и султану 
Селиму за спасенье нас, земель и богатств наших от мерзких богоотступников и 
гонителей, достойных граждан. Что касается устройства нашего, то не надо нам 
никаких новинок, хватит — испробовали! Пусть творится все по образцу и подобию 
бывших венецианских владений, с вековечным верховенством знатных, и пусть 
очистят зал все, кто занесен сюда ветром былого вольнодумства. Мы же будем 
править под покровительством России и Турции по старым законам!

Зал замер. Из последних рядов встал и пошел к выходу Мартиненгос, вышли еще 
двое, то были участники народного ополчения. Ушаков нахмурился, не хотел 
начинать устройство островное с раздоров. Вскочил и заговорил по-русски Кладис, 
с гневом поглядывая на Граденигоса Сикуроса.

— Некоторые знатные особы ничего не сделали, дабы способствовать быстрейшему 
освобождению острова. Сейчас они все маслины хотят получить с дерева 
освобождения, хотя на сие право имеют и другие граждане. Думаю, что в правление 
должны войти достойные люди, кто приветствует славного адмирала и кто хочет 
служить добронравию и справедливости, им провозглашенной.

Ушаков еще не сел, выслушал Сикуроса и Кладиса стоя. За окном внезапно зашумела 
толпа, раздался пронзительный крик, затем снова забурлило море выкриков и шума.

— Они просят вас выйти на балкон, — прислушиваясь, перевел Маркие.

— Зачем?

— Хотят выразить свое благодарное волеизъявление.

На площади толпились рыбаки и торговцы, пастухи и моряки, владельцы шхун и 
корабельные мастера. Ничего грозного не было в их виде, но гневные слова 
вырывались из их груди, напряжение ходило по лицам. Вперед вышел гигантского 
роста человек, рядом с ним встал Мартиненгос, он и обратился к Ушакову:

— Великий адмирал! Мы здесь! А мы — это все закинфяне! Спасибо тебе и морякам 
русским. Просим взять нас под вечное покровительство и заботу России! Она малых 
не обидит, в пасть венецианских толстосумов и индюков не