Отсюда его штурмовики впервые дали как следует танковым колоннам Гудериана, 
возомнившим победителями прокатиться по Москве. И ведь, казалось, могли...

В рабочем кабинете генерального конструктора Опытного конструкторского бюро 
имени С.В. Ильюшина, дважды Героя Социалистического Труда, лауреата Ленинской и 

Государственной премий академика Г.В. Новожилова рядом с макетом нового 
самолета 
Ил-96 - портрет основателя фирмы.

"Мы работаем, но сейчас мы никому не нужны", - с горечью говорит Генрих 
Васильевич.

А Аэрофлоту не на чем летать. Покупаем зарубежную технику...

Каждое лето в последние годы я приезжаю в отпуск в Коктебель и обязательно иду 
на гору Узун-Сырт, ту, что называли горой Клементьева, Летной или просто Горой 
с 
большой буквы. Прохожу восемь километров по дороге, поднимаюсь на Гору, 
волнуюсь, как будто меня там ожидает нечто новое, чего я еще не знаю, но это 
стало моей религией. И вот на обелиске, венчающем Гору, появилась новая 
металлическая доска:

"Памяти покорителей воздушного океана от ветеранов авиации в честь 70-летия 
планеризма. 14.08.1993 г."

Читаю эту надпись и повторяю дорогие мне имена - тех, кого знал, с кем дружил, 
а 
кого и вовсе ни разу не видел, но они не менее дороги, потому что жили во мне в 

ту пору, когда я гордился своим Отечеством.

Ильюшин - одно из этих самых славных имен. Может, он в этой книге выглядит не 
совсем таким, каким был в жизни, но я писал не образ, а представление о нем. И 
Коктебель мне дорог еще и потому, что первые свои крылья мой герой испытывал 
здесь...

В летние месяцы народу в Коктебель прибывает немало, но в отличие от прошлых 
сезонов основная масса теперь понятия не имеет, куда попала. Знают только, что 
место это престижное, но в силу своего общего развития быстро разочаровываются: 

"Шо ты меня водишь тут, как горного козла, никакой культурной программы!" - 
говорит некто своей перекормленной супруге.

Зашуршали сюда на "Линкольнах" и "Мерседесах" молодцы богатые и не обременные 
интеллектом. На волошинском, бывшем писательском пляже от рассвета до заката 
тасуются карты. Меж распластанными телами бродят постоянные ворюги всего, что 
попадется под руку. Коктебель захламлен, а на Горе чисто. Мало кто приходит 
сюда 
сейчас - далеко, высоко, да и зачем? Палаток с бутылками нету, шашлыков не 
жарят... Пока... И все же тропка наверх еще не затянулась колючками. Висит на 
бетонном обелиске металлическая доска в честь основоположников отечественного 
планеризма. Она была прикреплена четырьмя болтами, четырьмя, как рекомендовал в 

своей "Памятке" Ильюшин. Через год двух болтов уже не оказалось - кому-то 
понадобились. Держится на оставшихся двух, как многое у нас в Отечестве...

Гору обживают мотодельтапланеристы, молодые энтузиасты авиации, "дельтанутые", 
как их в шутку называют. И я впервые в жизни лечу на мотодельтаплане над горой, 

над Коктебельским заливом, и пилот Володя Чечин кричит мне сквозь поток: "Здесь 

летали ваши друзья!"

Я люблю моих героев - старых друзей и тех, кто заменил их в небе. Пройдет время,
 
и новые пилоты посмеются над летательными аппаратами, на которых поднимались в 
небо их пращуры. Нет, пилоты смеяться не будут. Поклонятся мужеству и таланту.

Лечу над Коктебелем, смотрю и ощущаю то, что видел и ощущал здесь молодой 
Сергей 
Ильюшин на своем первом планере несколько десятков лет назад, когда звезды, как 

сочные яблоки, падали в море...

Через год я снова приехал сюда, хотел увидеть Володю Чечина, а он уже в Южной 
Африке. Он мастер своего дела, и что ему делать на Украине, где, как и в России,
 
нужны только бандюги, проститутки, охранники, бухгалтеры да юристы?