Ильюшин стоял на аэродроме возле своего бомбардировщика. Мимо проходил Туполев 
и, глядя на Ил-28, бросил: "И откуда взялся этот незаконнорожденный ребенок?"

Этот "незаконнорожденный" стал первым советским реактивным фронтовым 
бомбардировщиком, поступившим на вооружение ВВС.

А.С. Яковлев вспоминал: "Как и все ильюшинские самолеты, Ил-28 отличался 
высокими летно-техническими данными и был хорошо приспособлен к серийному, 
массовому производству. Достаточно сказать, что трудоемкость постройки этого 
22-
тонного бомбардировщика приближалась к трудоемкости истребителей. Однако и этот 

самолет, так же, как и ДБ-3, Ил-2 и позднее Ил-18, не сразу получил признание. 
По этому поводу вспоминается следующий случай, свидетелем которого был я сам.

У Н.А. Булганина, бывшего в то время министром обороны, обсуждались результаты 
государственных испытаний реактивного фронтового бомбардировщика Ил-28. 
Собственно говоря, решалась судьба этого, как потом показала жизнь, 
замечательного самолета.

И вот, вопреки здравому смыслу, выступает начальник НИИ ВВС с резко 
отрицательной оценкой Ил-28, договорившийся до того, что рекомендовать Ил-28 на 

вооружение - это обман правительства. К счастью, мнение его после объективного 
критического изучения не подтвердилось, и самолет пошел в массовое серийное 
производство".

Сделали десять тысяч штук. О серийном производстве и эксплуатации своих 
самолетов Ильюшин заботился особо.

"Решение по машинам, которые летают, должно быть самым первым, самым главным", 
- 
говорил он.

Запустили в серию в Омске. Ильюшин собрал человек десять: "Ребятушки, вы 
поедете 
в Омск нашими представителями. У вас там будут разные неприятности, но никаких 
отступлений от чертежей! Если будете отступать, то не самолет, а черт знает что 

получится. На вас будут давить и райкомы, и обкомы, потому что заводу надо 
выполнить план, но вы не сдавайтесь!"

Делали 28-ю и на заводе "Знамя труда" в Москве. Приезжал Ильюшин, стоял у 
полосы 
на траверзе отрыва самолета от земли, провожая в небо почти каждую серийную 
машину... И вдруг летом 1949 года самолеты остановили на приемке. Скопилось 
много машин. Ил-28 стал не проходить по трению в управлении. От штурвала идут 
тросы управления, и трение в их проводке было больше, чем положено по нормам. 
Конечно, это ухудшало управляемость самолета. Военные предложили вообще 
остановить производство. Ведь здесь - не просто смазать ролики, здесь что-то 
другое...

Ильюшин взволновался и послал разбираться Левина, а тот собирался в отпуск и 
уже 
подал заявление. Ильюшин удивился:

- Как же, Анатолий Яковлевич, ты уйдешь в отпуск, когда у нас самолеты стоят?

- Мне нужен отпуск. Построил дачу, надо покрасить, пока тепло.

- Нет, я тебя не отпущу. Левин продолжал настаивать.

- Подумай и приходи ко мне завтра, - сказал Ильюшин. Назавтра он пришел и 
сказал: - Я подумал и прошу отпустить меня в отпуск.

- Хорошо, иди, но я из этого сделаю выводы.

Сделал. Руководителем КБ шасси и управления вместо Левина стал Семенов. Однако 
Левина не понизил, а поручил ему заниматься отдельно выделенной бригадой 
гидравлики, а потом снова назначил начальником КБ. Но раньше-то прочил в свои 
заместители! Вот что значит не вовремя дачу красить...

А на Ил-28 получилось так, что ролики, по которым двигались тросы управления, 
были неудачно расположены относительно друг друга. Почему так получилось? В 
стапеле провода управления двигались нормально. А в "живом" самолете, когда его 

загрузили горючим, фюзеляж деформировался, ролики разошлись, и управление стало 

заедать. Разобрались, в чем дело, и в ильюшинской "Памятке конструктору"