AT 409
(Мать-рысь). Сказки, представляющие особую разновидность сюжета о подмененной 
жене, учтены в
AT
в эстонском, ливском, словинском, сербохорватском и русском, но встречаются 
также и в латышском (
Арайс-Медне
, с. 63—64), башкирском (
Башк. творч.
, I, № 74), украинском, белорусском фольклорном материале. Русских вариантов — 
12, украинских — 2, белорусских — 4. Мотив обращения подмененной женщины в рысь,
 как доказывает А. М. Смирнов-Кутачевский в своей докторской диссертации 
«Сказки про мачеху и падчерицу» (1941), является более древним, чем мотив 
утопления и превращения в русалку, рыбу. В восточнославянских сказках сюжет о 
матери-рыси контаминируется с сюжетом о чудесной коровке (
AT 511
— см. тексты № 100, 101) и является его продолжением. Песенные вставки 
встречаются в ряде восточнославянских сказок о подмененной жене.




260

Записано в Шадринском уезде А. Н. Зыряновым. Рукопись — в архиве ВГО (р. XXIX, 
оп. 1, 32а, лл. 32—35 об.; 1850). Афанасьев внес в текст записи несколько 
незначительных поправок. Так, например, напечатано — «взял хлеб и понес», в 
рукописи — «взял хлеб, понес»; напечатано — «Вот живут они», в рукописи — «и 
живут»; напечатано — «обрадовался как услыхал», в рукописи — «обрадовался, 
услыхал». См. комм. ко II т. сказок Афанасьева изд. 1938 г. (с. 634).

AT 402
(Царевна-лягушка)  
+  400
1 (Поиски исчезнувшей жены. См. прим. к тексту № 157). Традиционная 
контаминация сюжетных типов. В
AT
учтены многочисленные европейские варианты типа
402
и записанные в Америке от американцев европейского происхождения и негров 
варианты на испанском, португальском и французском языках, а также турецкие, 
индийские и арабские сказки. Русских вариантов — 36, украинских — 15, 
белорусских — 6. В некоторых национальных вариантах героиней является 
заколдованная кошка или мышка (например, в польских), или змея (например, в 
эстонских), герой находит ее в волшебном замке. Восточнославянские сказки о 
царевне-лягушке отличаются национальным бытовым колоритом крестьянской 
патриархальной жизни. Это обычно проявляется в эпизодах соревнования трех снох 
старика. Характерно вместе с тем развивается в русских и во многих украинских, 
белорусских сказках мотив социальной обездоленности младшего из трех братьев. В 
эпизодах соревнования царевны-лягушки с другими снохами встречаются 
традиционные для сюжета восточнославянские стилистические формулы. Из 
репертуара русских сказочников такие сказки перешли в репертуар сказочников 
неславянских народов СССР, например башкир и татар, испытав определенную 
творческую трансформацию и восприняв традиционные мотивы сказок этих народов (
Башк. творч.
, I, № 70, 71;
Тат. творч.
, I, № 72). Формирование сюжетов типа
402
и
401
(Заколдованная царевна) связано с «Тысячью и одной ночью» (ночи 511—516). 
Старейший европейский литературный пересказ сказки флорентийца Дони относится к 
1552 году. Известны и другие, более поздние, итальянские литературные варианты 
сюжетного типа «Царевна-лягушка» (Novelline, № 58, 88, 118). Первая обработка в 
лубочном духе народной русской сказки о царевне-лягушке была издана в XVIII в. 
(
Тимофеев
, с. 280—311). Лубочная «Сказка об Иване-богатыре, о прекрасной супруге его 
Светлане и злом волшебнике Карачуне» И. Кассирова, созданная на основе народных 
русских сказок типа
402
и других типов, неоднократно издававшаяся во второй половине XIX в., оказала 
заметное влияние на фольклор. Своеобразным народным пересказом сказки Кассирова 
является, например, сказка «О Иване Быковиче, злом Карачуне и прекрасной 
Светлане», опубликованная в 1975 г. в кн.:
Ск., лег. Башк.
, № 12. Исследования:
Аникин В. П.
Волшебная сказка «Царевна-лягушка». — Фольклор как искусство слова. М., 1966, с.