Андрея ту грамотку, а другую, писанную под

Маркину руку, и отдай ему. В этой же написано было: «Любезная моя супружница! 
Отдай любезную нашу дочь за сего купленного человека и сотвори свадьбу до моего 
приезда». Андрей приходит в дом и отдает писульку. Все дивуются, а делать 
нечего — честным пирком да за свадебку. После сего прибыл Марко Богатый, узнал 
об этом, так его и ошпетило
[426]
, а делать нечего: бог повенчает, человек не развенчает. Марко же пуще серчает: 
а враг
[427]
тут и был и учал вещать ему: «Дай денег работникам, они его улилёкают
[428]
».


Вот Марко и приказывает ребятам: «Лишь выйдет Андрей смекать
[429]
за вами, прямо его барахтай в жар; вот вам за это!» Работники взяли деньги и 
заварнакали
[430]
: «Ну что ж, малый, угодим!» На другой день встал рано Андрей и убирается 
посмотреть на заводе; а жена его, дочь-то Маркина, и ну умолять: «Верный мой! 
Не ходи туда; худо тебе будет; что-то мне снилось нехорошее». Андрей послушался 
и не пошел; а Марко чуть свет взбузыкался
[431]
на завод, думает, что его зять изжарен. Хорошо. Лишь приходит туда, а ребята 
давно ждут Андрея на пагубу; вдруг его и сцылипляли
[432]
. «Стой, малый! Вот он!» — загорланили. Марко рвется: «Батюшки, это я, ваш 
старый хозяин!» А они не слушают его голоса и прямо бултых в жар! Там ему и 
быть; такая и дорога! Священное писание прямо гуторит: не рой яму другому, а то 
сам там будешь. Что же после? Андрею и досталось все Маркино наследие, и 
вестимою учинилась вестка ангела небесного: «А счастье ему — Маркино!»





№307
[433]


Добрый мо?лодец поступил на службу к царю и заслужил его любовь; товарищи ему 
позавидовали и обнесли перед царем: «Он-де похваляется узнать, отчего красное 
солнышко трое суток не светит». Призывает мо?лодца царь: «Что ж ты, — говорит, 
— другим хвастаешься, а мне ничего не скажешь!» Отвечает добрый мо?лодец: 
«Знать ничего не знаю, ведать не ведаю!» — «Нет, брат! У меня коли похвалился, 
так и дело сделай; сейчас же отправляйся и узнай, отчего красное солнышко трое 
суток не светит?»
Оседлал добрый мо?лодец коня, сел и поехал. Ехал-ехал и добрался до широкого 
моря; через море лежит щука-рыба великая, и ездят по ней конные, и ходят по ней 
пешие — испробили ей тело до самых костей. Говорит ему щука: «Едешь ты к 
красному солнышку; спроси у него, долго ль мне этак мучиться?» — «Хорошо, 
спрошу». Переехал по щуке через море широкое и видит — стоит в поле дом, а в 
нем шум, крик и драка. Кричат ему оттудова: «Ты едешь к красному солнышку; 
спроси у него, долго ли нам так мучиться?» Едет он дальше — стоит на дороге 
мужик, весь запачканный, дует на него ветер и несет ему и в рот и в нос 
страшную пыль. После того увидал добрый мо?лодец двух баб — стоят на дороге да 
друг дружку водой поливают; а еще проехал — увидал, как две большие коровы 
мужика на рогах носят; и все-то его просят: «Ты едешь к красному солнышку; 
спроси у него, долго ль нам мучиться?»
Вот приехал добрый мо?лодец к красному солнышку и начал его выспрашивать. 
«Скажи, — говорит, — отчего ты, красное солнышко, трое суток не светило?» — 
«Оттого, что все это времечко спорило я с Еленою Прекрасною — кто из нас 
красотой выше». — «Как ехал я к тебе, красное солнышко, видел на пути двух 
больших коров — бегают они по? полю да мужика на рогах носят; будет ли ему 
прощение?» — «Нет ему прощения; как жил он на том свете да был пастухом, он за 
стадами не смотрел, на хорошую траву коров не гонял; вот за то теперь и 
мучается». — «Видел я еще мужика, весь в пыли стоит; будет ли ему прощение?» — 
«Нет ему прощения; зачем он свою избу затыкал крепко-накрепко, чтоб ни ветер 
туда не дул, ни солнышко не пекло?» — «Видел я еще двух баб — стоят на дороге 
да поливают друг дружку водою». — «Это за то, что они постояльцев пущали, им 
молоко продавали да в то молоко воды подливали; не видал ли еще чего?» — «Видел 
я дом, а в доме шум, крик и драка; велено у тебя спросить: долго ли так 
мучиться?» — «Это за то, — сказало красное солнышко, — что люди эти ели по 
постам скоромное, дрались, и бранились, и блуд творили; не будет им от меня 
прощения!» — «Да, ехал я еще через море, и наказывала мне щука-рыба великая 
спросить у тебя: долго ли ей мучиться?» — «Она проглотила три корабля с 
товарами; когда отпустит их, тогда и прощенье ей будет». Воротился добрый