поехал он по оному городу; но как не знал, что надобно кричать для того, чтобы 
не передавить народу, то он ехал и не кричал, чтоб посторонились, и передавил 
множество народу, и хотя за ним гнались, однако догнать его не могли.
Емеля уехал из города, а приехав к лесу, остановился и вылез из своих саней и 
говорил: «По щучьему веленью, а по моему прошенью ну-тка, топор, руби-ка дрова, 
а вы, поленья, сами кладитесь в сани и вяжитесь!» Лишь только сказал дурак сии 
слова, топор начал рубить дрова, а поленья сами клались в сани и веревкой 
вязались. После того как нарубил он дров, велел еще топору вырубить одну 
дубинку. Как топор вырубил, то он сел на воз и говорил: «Ну-ка, по щучьему 
веленью, а по моему прошенью поезжайте, сани, домой сами». Тотчас и поехали они 
весьма шибко, и как подъехал он к тому городу, в котором он уже передавил много 
народу, там уже дожидались его, чтоб поймать; и как въехал в город, то его 
поймали и стали тащить с возу долой; притом начали его бить. Дурак, видя, что 
его тащат и бьют, потихоньку сказал сии слова: «По щучьему веленью, а по моему 
прошенью ну-ка, дубинка, отломай-ка им руки и ноги!» В тот час выскочила 
дубинка и начала всех бить. И как народ бросился бежать, дурак поехал из городу 
домой, а дубинка когда всех перебила, то покатилась вслед за ним же. И как 
приехал Емеля домой, то и влез на печь.
После того, как он уехал из города, стали поговаривать об нем везде — не 
столько о том, что он передавил множество народу, сколько удивлялись тому, что 
он ехал в санях без лошади. Мало-помалу речи сии дошли до самого короля. Как 
король услышал, то чрезвычайно захотел его видеть и для того послал одного 
офицера и дал ему несколько солдат, чтоб его сыскать. Посланный от короля 
офицер поехал немедленно из города и напал на ту дорогу, по которой ездил дурак 
в лес. И как приехал офицер в ту деревню, где жил Емеля, то призвал к себе 
старосту и сказал ему: «Я прислан от короля за вашим дураком, чтоб взять его и 
привезти к королю». Староста тотчас показал тот двор, где жил Емеля, и офицер 
взошел в избу и спрашивал: «Где дурак?», а он, лежа на печи, отвечал: «На что 
тебе?» — «Как на что? Одевайся скорей; я повезу тебя к королю». Но Емеля 
говорил: «А что мне там делать?» Офицер на него рассердился за неучтивые слова 
и ударил его по щеке. Дурак, видя, что его бьют, сказал потихоньку: «По щучьему 
веленью, а по моему прошенью ну-ка, дубинка, отломай-ка им руки и ноги!» 
Дубинка тотчас выскочила и начала их бить и перебила всех — как офицера, так и 
солдат. Офицер принужден был ехать назад; и как приехал в город, то и доложили 
королю, что дурак всех перебил. Король весьма удивился и не верил тому, чтобы 
мог он всех перебить; однако выбрал король умного человека, которого послал с 
тем, чтобы, как только возможно, привез дурака — хоть обманом.
Посланный от короля поехал и как приехал в ту деревню, где жил Емеля, то 
призвал к себе старосту и говорил ему: «Я прислан от короля за вашим дураком, 
чтоб его привезть; а ты призови мне тех, с кем он живет». Староста тотчас 
побежал и привел его невесток. Посланный от короля спрашивал их: «Что дурак 
любит?» Невестки ему отвечали: «Милостивый государь наш, дурак любит — ежели 
станешь просить неотступно о чем, он откажет раз и другой, а в третий уже не 
откажет и сделает; не любит он того, кто с ним грубо поступает». Посланный от 
короля отпустил их и не велел сказывать Емеле, что он призывал их к себе. После 
того накупил изюму, черносливу и винных ягод, пошел к дураку и как пришел в 
избу, то, подойдя к печи, говорил: «Что ты, Емеля, лежишь на печи?» — и дает 
ему изюму, черносливу и винных ягод и просит: «Поедем, Емеля, к королю со мною, 
я тебя отвезу». Но дурак говорил: «Мне и тут тепло!» — ибо он ничего, кроме 
тепла, не любил. А посланный начал его просить: «Пожалуйста, Емеля, поедем; там 
тебе будет хорошо!» Дурак говорил: «Я ленюсь!» Посланный стал просить его: 
«Пожалуйста, поедем; там тебе король велит сшить красный кафтан, красную шапку 
и красные сапоги».
Дурак, услыша, что красный кафтан велят ему сшить, ежели поедет, говорил: 
«Поезжай же ты вперед, а я за тобой буду». Посланный не стал ему более докучать,
 отошел от него и спрашивал тихонько у его невесток: «Не обманывает ли меня 
дурак?» Но они уверяли, что он не обманет. Посланный поехал назад, а дурак 
после его полежал еще на печи и говорил: «Ох, как мне не хочется к королю 
ехать; но так уж и быть!» Потом говорил: «Ну-ка, по щучьему веленью, а по моему 
прошенью поезжай-ка, печь, прямо в город!» Тотчас изба затрещала, и печь вон 
пошла из избы и как сошла со двора, то и поехала печь столь шибко, что и 
догнать нельзя; и он догнал еще на дороге того посланного, который за ним ездил,
 а во дворец с ним приехал.

Как король увидел, что приехал дурак, то и вышел
[776]
со всеми своими министрами его смотреть и, видя, что Емеля приехал на печи, 
ничего не говорил; потом спрашивал его король: «Для чего ты столько передавил 
народу, как ездил за дровами в лес?» Но Емеля говорил: «Я чем виноват! Для чего 
они не посторонились?» И в то время подошла к окошку королевская дочь и 
смотрела на дурака, а Емеля нечаянно взглянул на то окошко, в которое она 
смотрела, и видя дурак ее весьма прекрасною — говорил тихонько: «Кабы по 
щучьему веленью, а по моему прошенью влюбилась этакая красавица в меня!» Лишь 
только сии слова выговорил, королевская дочь посмотрела на него и влюбилась. А 
дурак после того сказал: «Ну-ка, по щучьему веленью, а по моему прошенью 
ступай-ка, печь, домой!» Тотчас поехала печь домой, а приехавши — опять стала 
на прежнем месте.

Емеля жил после того несколько времени благополучно; но в городе у короля 
происходило другое, ибо по дураковым словам королевская дочь влюбилась и стала