дороге человек, у которого верхняя часть туловища целая, а нижняя — без плоти, 
одни лишь голые кости. Подъехал Хан-Гужир поближе. Лежащий человек приподнялся 
и спрашивает:
— Чей ты будешь и куда путь держишь?
— Я сын царя Богдора, звать меня Хан-Гужир, еду я к жестокому Наран-Гэрэлу, 
чтобы добыть из его печени кусок желтого масла величиною с бабку. А как тебя 
звать-величать? И почему ты оказался на дороге?
— Мое имя Хоходой-Мэргэн. Три года я воевал с жестоким Наран-Гэрэлом. Но даже 
молнии, которыми я хотел поразить его, не причинили Наран-Гэрэлу никакого вреда.
 Он непобедим. Пожалей свою молодость и возвращайся домой. Мне тоже советовали 
не связываться со злодеем, но я не послушался и вот лежу едва живой.
Ничего не сказал на это Хан-Гужир, дернул повод и поехал вперед на своем гнедом 
коне. Подъезжая к царству Наран-Гэрэла, обратился молодец в нищего, коня 
обратил в костлявую клячу, а потники и седло в лохмотья. Представ перед 
Наран-Гэрэлом, нанялся он в пастухи телят, сказав, что платы не потребует, а 
только пусть позволят ему питаться курунгой и этим он будет доволен.
Стал Хан-Гужир пасти телячье стадо. Однажды Наран-Гэрэл спрашивает у своего 
пастуха:
— Въехав в мои владения, не встретил ли ты лежащего на дороге Хоходой-Мэргэна? 
Во время битвы я ударил его волшебным ножом. Падая на землю, Хоходой-Мэргэн 
вырвал из моих рук нож и положил под себя. Я не стал подходить к поверженному, 
опасаясь собственного ножа. Принеси мне его от Хоходой-Мэргэна, только не 
говори, что ты послан мною.
Согласился Хан-Гужир и поехал обратной дорогой. По пути обратился он в прежнего 
молодца и, поравнявшись с Хоходой-Мэргэном, попросил у него волшебный нож 
Наран-Гэрэла.
— Я отдаю тебе нож с надеждой, что ты одолеешь им жестокого Наран-Гэрэла, — 
сказал лежащий на дороге Хоходой-Мэргэн.
Взяв волшебный нож, вернулся Хан-Гужир ко дворцу жестокого Наран-Гэрэла и 
закричал:
— Выходи, хозяин-батюшка! Нашлась твоя пропажа!
Увидел Наран-Гэрэл свой волшебный нож, обрадовался и говорит Хан-Гужиру:
— Награжу тебя по-царски, отдам половину подданных, половину скота и золота! 
Давай сюда нож.
— Забери, если сможешь! — отвечает Хан-Гужир.
Как только протянул Наран-Гэрэл свою правую руку, Хан-Гужир взмахнул волшебным 
ножом и рассек жестокого царя пополам. Нашел Хан-Гужир в печени своего врага 
кусок желтого масла величиной с бабку и отправился домой.
Доехал он до того места, где остался лежать Хоходой-Мэргэн, глянул, а тот уже 
мертвый. Достал Хан-Гужир желтое масло, капнул несколько капель на темя 
Хоходой-Мэргэна, и ожил он, стал благодарить своего спасителя.
— Если, — говорит, — попадешь в беду — зови меня на помощь!
Побратались они, и Хан-Гужир поехал дальше, а Хоходой-Мэргэн сел на облако и 
под громовые раскаты поднялся на небо.
Приехав ко дворцу Гули-хана, привязал Хан-Гужир своего гнедого коня к 
бронзовому столбу, вошел во дворец и говорит:
— На этот раз я привез тебе желтое масло из печени жестокого царя Наран-Гэрэла. 
Отдавай за меня свою дочь!
— Я тебе уже обещал отдать ее, а мое слово верное. Но услужи мне в последний 
раз. Каждый год я приношу жертву Эсэгэ-Малан-тэнгиру. От этих жертвоприношений 
я вконец разорился. Поднимись на небо и вытребуй у тэнгира все мои расходы за 
прежние года.
Только он произнес эти слова, как надвинулась на дворец черная туча, сверкнула 
ослепительная молния и испепелила неразумного и жадного Гули-хана. Воскресил бы 
его Хан-Гужир желтым маслом, но дунул ветер — и даже пепла не осталось.
Тогда поехал Хан-Гужир к своей невесте Гонок-гохон-духэ и рассказал ей о глупой 
смерти отца. Погоревали они, поплакали, наконец, невеста говорит:
— Слезами отца не воскресить, а живым о жизни подумать надо.
И решили они перекочевать со всеми своими подданными и скотом во владения царя 
Богдора, отца Хан-Гужира. Гонок-гохон-духэ велела людям в три дня собраться 
самим и согнать в гурты весь скот. На четвертый день отправились они в путь.
Хан-Гужир говорит своей невесте:
— Три года я не знал покоя, три года не смыкал глаз. Я лягу спать, а вы 
поезжайте прямо. Если случится беда, ткни меня в бок золотым шилом, я и 
проснусь.
Лег он на повозку и заснул крепким сном. На девятый день пути закрыли солнце 
два черных крыла, налетело громадное чудовище, похитило половину подданных, 
половину скота и поднялось в поднебесье. Ткнула Гонок-гохон-духэ своего жениха 
золотым шилом в бок — не смогла разбудить. Тогда заплакала она, обхватив голову 
Хан-Гужира, и одна слеза попала ему в ухо. Проснулся Хан-Гужир, схватил свой 
тугой лук и пустил стрелу вслед улетающему чудовищу, а сам пошел в направлении 
полета пущенной стрелы.
Летит крылатое чудовище по поднебесью, летит вдогонку каленая стрела, скачет 
вслед за ними по степи Хан-Гужир на своем гнедом коне. Прискакал к тому месту, 
где небо с землей сходятся и расходятся. Ласточки, пытающиеся перелететь на 
другую сторону, падают, рассеченные надвое, одна половина остается на земле, 
другая — на небе. Остановил Хан-Гужир своего коня у самого края бездны, 
раздумывая, как попасть на другую сторону. Тут говорит ему гнедой конь:
— Я смогу перескочить, но и ты сумей удержаться!
Отступил конь на суточное расстояние от края бездны, разбежался и на полном